Страница 42 из 86
Кое-где, по большей части со стороны реки, попадались места поминовения умерших - торчащие ивовые прутья с подвязанными к ним полосками бересты с нанесёнными на них письменами или каплями жертвенной крови, – отмечавшие места гибели рыбаков и охотников. При желании, развернув и осмотрев берестяные полоски, можно было узнать и то, как погиб человек. Но ни Пойкко, ни Каукиварри делать этого не собирались, из опасения обидеть умершего, да ещё и принадлежащего к чужому роду. На повороте тропы, где она огибала группу кряжистых кедров, они слегка задержались. Каждый проходящий здесь должен был оставить подношение; прямо у корней одного из кедров было воткнуто множество шестов унизанных свернувшимися полосками бересты – дарами проходящих хозяевам местности. Каукиварри развязал заплечный мешок и достал из него пару заранее заготовленных белых лент с нанесёнными на них знаками. Они закрепили их на шесте, который показался им посвободнее, заранее поблагодарили духов и побрели дальше.
Первыми, кого они встретили, оказались собаки. Путники отдыхали, выбрав для этого ствол поваленного бурей дерева у самой тропы. Замшелый ствол был мягок и удобен; Каукиварри облокотился на толстый, в руку, сук и с наслаждением вытянул ноги. Левая, раненая, нудно саднила. Он задрал штанину, развязал обмотки, осмотрел и обработал рану. Он только успел вновь наложить повязку из вываренной ивовой коры, что выдал ему из своих запасов Тыйхи, как на них набежала свора разномастных собак Сууто. Они выскочили из-за поворота и сбились в кучу, ломая чинную цепочку: было видно, что неожиданная встреча обескуражила их. Затем, узрев, что особой опасности нет, собаки раздвинулись, пригнули головы и, грозно порыкивая, начали надвигаться на незнакомцев. Пойкко поднялся с бревна и цикнул на них. Собаки, скаля клыки, встретили его движение громким лаем. Пойкко замахнулся на них копьём исавори, но лишь ещё больше раззадорил свору.
- Ну-ну! – подал голос Каукиварри. – Не зли их напрасно, нам ведь ещё встречаться с ними в Саусурри, а тебе и жить там придётся. Полают для порядка и уйдут. – Он умолк и равнодушно отвернулся в другую сторону.
Пойкко задиристо посмотрел на собак, надменно хмыкнул, дескать, если б не дед, уж я бы задал вам, и вернулся на место.
Псы, действительно, покружили вокруг, немного полаяли на словно не замечающих их Пойкко и Каукиварри, и потрусили по тропе, прочь от стойбища.
- Исавори, – вглядываясь в деревья, подал голос Пойкко, – а Саусурри, оно большое? Много там народу живёт?
Старик покусал вислый ус.
- Стойбище, как стойбище. У Сууто, вообще, три стойбища: род их большой. Однако, теперь в Саусурри людей много – Посвящение близится: Сууто все собрались, должно быть, а ещё гости, ещё и мы с тобой. Так что народу нынче хватает. – Заметив тень страха и неуверенности в глазах внука, Каукиварри весело прибавил, ободряюще приобняв Пойкко за плечи: – Не столь долго тебе вкушать пищу у очага Сууто! Помни, что в родное стойбище ты вернёшься мужчиной!
Они продолжили путь и вскоре повстречали людей.
Ещё издали они услышали многоголосую молитву, а когда, обойдя заслонявшие обзор деревья, вышли из-за поворота, их глазам предстали и сами молящиеся. На коленях возле небольшого куванпыл стояли мужчина, женщина и мальчик, примерно одного с Пойкко возраста. Каукиварри лёгким прикосновением остановил внука, чтобы не нарушать отправления обряда. Они остановились в тени, отбрасываемой елями и стали наблюдать за священнодействием. Мужчина чуть опережал общий хор, а женщина и мальчик повторяли за ним слова обращённой к истукану молитвы. Мальчик то и дело сбивался и тогда отец, сделав паузу, давал ему подзатыльник и наставительно произносил пропущенные сыном слова снова. Мальчик очень старательно повторял их, и голоса вновь сливались в раздвоенный хор. Мужчина был низкорослым, но в его натянувших одежду плечах угадывалась огромная сила, и Пойкко даже поёжился, заслышав очередной хлопок его руки по сыновнему затылку. Не хотелось бы ему иметь такого сурового отца. Мальчишка от последнего удара даже покачнулся, голова его мотнулась в сторону, и краем глаза он заметил остановившихся на тропе Пойкко и Каукиварри. Слова, которые он начал было повторять за отцом, замерли у него на языке. Мужчина тоже умолк, тряхнул мальчика, а потом обернулся. Каукиварри кашлянул и сделал шаг вперёд, выходя на солнечный свет.
- Кто вы? – спросил мужчина, прерывая молитву и поднимаясь с колен. Пойкко заметил, что его рука скользнула к висящему на поясе ножу. – Почему скрываетесь и не подходите?