Страница 39 из 86
- Ты жив, брат? Жив? – сильные руки потянули его вверх. Атхо стал приподниматься, неловко опёрся на повреждённую юхти руку и застонал, снова ткнувшись головой в снег. – Давай помогу, – брат рывком заставил его подняться на колени.
Атхо вытер ручейки крови, застилавшие глаза, и огляделся вокруг.
Алмори возвышался над ним с зажатым в руках копьём, с наконечника которого на чистый, синеватый в сумерках, снег капала густая чёрная кровь. У ног Алмори валялся брошенный лук; на боку болтался пустой колчан. Недалеко от себя Атхо увидел уткнувшееся в перепаханную следами землю неподвижное тело юхти, с торчащей из-под лопатки стрелой; на снег натекла тёмная парящаяся лужица. Поодаль, лежали замершие тела ещё нескольких юхти. Атхо, с благодарностью принимая помощь брата, поднялся на ноги. Он попробовал пошевелить раненой рукой, но тут же скорчился от боли. Правда, пальцы немного двигались, а это значило, что юхти не успел сломать ему кости. Брат быстро надрезал рукав его куртки кремнёвым лезвием и осмотрел раны. Сам Атхо отвернулся, не желая видеть свою изуродованную плоть. Алмори поцокал языком, что отнюдь не утешило Атхо. Протерев раны чистым снегом, Алмори туго перевязал их отрезком от своей куртки, пошептал останавливающее кровь заклинание и только после этого позволил брату отойти от себя.
Подобрав оружие (лук, теперь, после ранения, совершенно бесполезный для него, он закинул за спину), Атхо подошёл к убитому юхти, что разорвал ему руку, и, склонившись, внимательно его рассмотрел, стараясь запомнить того, кто (или что) едва не отправил его к прародителям. Это было довольно крупное существо, существо во плоти, о чём свидетельствовала вытекающая из раны кровь. Он и до этого осматривал трупы убитых ими хохочущих юхти, но и теперь удивлялся, разглядывая один из них: было удивительно, что твари, которых он всегда считал бестелесными, невесомыми, скорее видениями, нежели тварными созданиями, умирали, как и всё живое. Двоякая сущность их никак не укладывалась у него в голове. С детства он привык слышать об этом и доселе не задумывался о том, как это может быть на самом деле. Теперь он мог всё увидеть и даже пощупать. Этот юхти был мёртв, мёртв, как бывает мёртв олень или волк, сражённый стрелой охотника. Мёртв, как и остальные его собратья, что лежали позади. И вот это самое ощущение противоречия между привычной зыбкостью сил Тьмы и явственной и неопровержимой смертью одного из её порождений, сильно смущало его, наталкивало на какие-то новые мысли, разобраться в которых он, впрочем, был пока ещё не готов.
Мёртвый юхти выглядел мёртвым зверем. Пусть необычным, уродливым, но зверем. Сейчас его можно было пнуть, перевернуть на другой бок. Можно было даже шкуру снять... (родившуюся было мысль о том, что можно и мяса юхти отведать, он с отвращением отогнал прочь: эти существа питаются душами и телами людей!). И кто же они такие - юхти? Всматриваясь в недвижимый труп, он задавался вопросом: а так ли страшны юхти на самом деле? Убить, конечно, могут. Но, опять же, - скопом. Один юхти, даже такой страшный, как этот, человеку не опасен, разве ребёнку. Ведь лев, например, тоже страшен и его тоже боятся. Но боятся не как юхти. Присутствие таинственной силы отличает (или должно отличать!) льва от юхти. Отличает тот холод, что исходит негреющим блеском из их глаз. Сами по себе огромные клыки юхти, которые могут посоперничать с зубами пещерного льва, не так и страшны – они грозят смертью телесной. Но в юхти, в отличие от других хищников, присутствует способность убивать душу жертвы. Отвратительное горбатое тело существа, его худые малосильные задние лапы, собачья голова, которую словно пришили не к тому телу, – всё это лишь внешнее выражение той силы, что вобрала в себя всё самое дурное, что было порождено в начале времён, когда во вселенной не было ничего, кроме Тайко. А Тайко, как известно, ни добра, ни зла сама по себе, но вмещает в себя и то и другое.
Атхо с трудом оторвался от созерцания убитого юхти и вернул свой отлетевший неведомо куда дух в Средний мир. Толкнув концом пэйги остывающий труп, он посмотрел на брата и хрипло сказал:
- Это ещё не конец. Они вернутся. Возьми мои стрелы и будь готов пустить их в ход. Ты спас меня, – его голос на этих словах приобрёл силу и торжественность, - и за это я благодарен тебе, брат. Но теперь я ранен, а значит слаб. – И отвергая протест Алмори, который уже хотел было что-то сказать, он с нажимом продолжил: - Если поймёшь, что я уже не способен отбиться, если увидишь, что юхти слишком сильны, чтобы ты мог защитить нас обоих, – уходи, спасай свою жизнь. Обо мне не думай.
Он умолк и опустил глаза.