Страница 44 из 61
– Я чешу, потому что чешется, – прошептала Аманда.
Лицо её оставалось серьёзным, и я тоже перестала улыбаться, пытаясь понять, какую очередную бяку нашла её больная фантазия.
– Погугли, как выглядят растяжки, – почти что приказала Аманда.
– Растяжки? Какие растяжки в двадцать три недели?!
Она так на меня глянула, что поспешила взять со стола телефон. Поиск выдавал страшные картинки, которые мой трезвый ум решил не показывать Аманде. Я прокручивала экран за экраном, не поднимая взгляда на беременную подругу, и старалась придать лицу беззаботное выражение. Найдя наконец более-менее безобидную картинку, я подсела к Аманде на диван, держа фотографию в нижней части экрана, чтобы та полностью не показывалась. Мой палец скользил по тексту:
– Говорят, что первые растяжки можно убрать, если начать мазать кожу специальным кремом. Ещё рекомендуют пить много воды, но ты и так пьёшь. И есть клубнику, голубику, орехи, семечки, брокколи… Мы всё это едим…
– Вот именно, – перебила меня Аманда. – А они появились!
– Мы же кремом не начали мазать. Вот пойдём в аптеку за твоим поясом и крем купим. И прекрати чесать!
– Не могу! Не представляешь, как чешется!
– У меня есть крем от экземы. Я постоянно мажу им руки после краски. Давай…
– Нельзя! – отрезала Аманда.
– Почему нельзя? Он же натуральный, из овса… Зуд сразу снимет. Ну?
Она ничего не ответила, и я прошла в ванную комнату, чтобы вытащить из шкафчика тюбик, но всё же пробежала глазами предупреждение, и удивилась, что не оказалось стандартной фразы, которую помещают на всех лекарственных средствах – беременные и кормящие должны проконсультироваться с врачом перед использованием. Я закрыла браузер от греха подальше и сунула телефон поглубже в карман джинсов. Аманде же дала в руку крем, повернув стороной с мелким текстом. Конечно, она тут же начала его читать.
Она теперь на всех упаковках читала мелкий текст, и наши походы в магазин стали часовыми. Хотя её можно было понять. Пару раз мы обнаружили просроченные молочные продукты. Менеджер дико извинялся и даже отпустил нам йогурты бесплатно, но радость была не полной – слишком много мелкого текста, помимо обычной информации о возможных аллергенах, обнаружилось на привычных нам продуктах. Аманда целую ночь штудировала сайты про здоровую пищу, и наш бюджет теперь трещал по всем возможным швам из-за покупки только биологически чистых продуктов, якобы чистых… Потому что я сразу вспомнила экскурсию по винодельне в Напе. Экскурсовод объяснила, почему их вина не проходят сертификацию – они не пользуются никакими удобрениями, но отпугиватели птиц вкопаны в землю на железных столбах! Только убеждать в чём-то беременную подругу было бесполезно, и я сдалась, даже не начав борьбу.
– Намажь мне сама, – попросила Аманда. – Вдруг я что-то пропущу.
Мои пальцы осторожно скользили по выпуклому животу, не пропуская и миллиметра покраснения.
– Помогает? – спросила я, но вздрогнула, поймав взгляд Аманды.
– Тебе говорили, какие у тебя нежные руки? – прошептала она каким-то не своим голосом.
Я отдёрнула руку и поспешила закрыть тюбик.
– Нет, – буркнула я. – Мои руки никого никогда не интересовали.
– Расскажи о своём первом парне.
Я стиснула крем до боли в пальцах и подняла на Аманду глаза. Она не смотрела на меня, она рассматривала живот, блестящий там, где я втёрла в кожу крем.
– Зачем? Ничего интересного. Он не был капитаном футбольной команды. Он играл на саксофоне в школьном оркестре.
– Вау! – Аманда подняла на меня глаза. – Творческая натура.
– Скорее одинокая. Он всю школу комплексовал из-за акцента. Они приехали из Сербии, когда ему было тринадцать. Говорят, в этом возрасте уже не научиться правильно говорить.
– Глупости! Сравни техасца с жителем Нью-Йорка, диалект на диалекте – правильного американского произношения не существует как такового. Уж тут в Калифорнии нашёл, от чего комплексовать.
– Ну он ещё стеснялся, что мать дома убирает… Там много всего было. Наверное, поэтому он и обратил на меня внимание, я тоже постоянно искала в себе недостатки… Особенно после смерти мамы. Мне почему-то казалось, что я тоже обязательно заболею раком и умру, причём прямо сейчас. Любви между нами не было, мы просто скрасили одиночество друг друга, потому что больше никому не были интересны.