Страница 9 из 16
Старый хан умер своей смертью. На отца у Эрекея не поднялась рука…
– Я и так много пил, – голос Теркая вернул Эрекея в настоящее. – Там, в стране желтоволосых.
Теркай облизывал сухие губы и смотрел красными, воспалёнными глазами. Его опасения можно было понять – недавно у него на глазах погиб великий бей Кермас. Тот, кто помогал Теркаю править в Афирилэнд.
Верный Бахар хладнокровно задушил бея, пока Эрекей пил куумс, подливая заодно брату, и слушал, как музыканты играли на сурне. Бездыханное тело бея упало к ногам Теркая, и, вмиг протрезвев, он завопил… С того дня Эрекей не вызывал брата к себе – думал, как с ним поступить. Велел бы казнить, но что-то мешало, удерживая карающую длань.
– Пей, – жёстко сказал Эрекей, протягивая брату чашу, и тот был вынужден трясущимися руками взять её. – Хотел бы отравить тебя – ты бы уже очутился на том свете.
Теркай кивнул, едва не роняя чашу. Пухлые щёки его обвисли, под глазами пролегли тёмные круги.
– Я… я на твоей стороне, Эрекей. Я всегда на твоей стороне.
Так оно и было. Субэй подавился костью, Сармай утонул, купаясь в реке, и сначала Теркай думал, что братья погибли по воле злых духов. Поняв, что единственным злым духом был Бахар на службе у Эрекея, младший брат лишь посерел и сказал:
– Я на твоей стороне. Нет нужды убивать и меня.
Эрекей ему поверил. Может быть, потому, что и Теркай безоглядно ему верил. А может, по другой причине.
И когда жена покойного хана с кинжалом подкралась к Эрекею, её руку перехватил Теркай. Тогда он был гораздо моложе и проворнее, и над воротником его халата не болтались три подбородка…
– Теркай, – задумчиво сказал Эрекей, глядя, как тот пьёт, и изо рта у него стекают белые капли. – Брат.
Теркай поспешно отвёл чашу от губ.
– Помнишь, что я тебе говорил?
Теркай наклонил голову так, что его мокрые подбородки коснулись груди – он помнил.
Великая Империя. Она должна была простираться от тех краёв, где зимой снимали урожай, до земли, в которой и летом стоял холод. Слово хана Эрекея. Закон хана Эрекея.
На заморские страны Эрекей ещё не замахивался – хотя жива была мечта привести бей-ялинцев в степи, откуда их некогда прогнал Нирам Завоеватель. Но всему своё время.
– Достойная цель, брат, – прошептал Теркай, когда Эрекей рассказал ему о своих планах, и посмотрел на Эрекея с уважением. Доселе ханы боролись за власть ради самой власти, пытались упразднить Совет великих беев. А Эрекей мечтал о грандиозном.
– Ты поистине станешь величайшим ханом! – И эти слова Теркая звучали искренне.
Сейчас, глядя на перепуганного брата, Эрекей воскрешал в памяти другого Теркая. Того, кто дружески протягивал руку, поддерживал взглядом и одобрял всё, что говорил Эрекей.
Старшие братья были из другого теста, принадлежали старой эпохе с её мелкой грызнёй за крохи власти, чтобы потом упиваться ею и заставлять приближённых целовать себе ноги. Но Теркай мыслил иначе. Когда-то.
– Что скажешь теперь? Когда нет Совета беев, когда власть полностью в моих руках? – Эрекей хотел услышать правду, но едва ли он дождётся её от нынешнего Теркая. Жир и страх – вот всё, что он собой представлял.
– Ты… поступил правильно, брат, – Теркай нехотя пил куумс, но отставить чашу не смел. – Тебя… нас… ждёт великое будущее.
Эрекей отвернулся и крикнул:
– Бахар!
Теркай снова задрожал. Лицо его стало пепельно-серым, глаз задёргался.
– Что я сказал не так, брат?
Не отвечая ему, Эрекей дождался, пока на пороге комнаты возникнет могучая фигура полуобнажённого и босого раба. За поясом у Бахара торчали два кинжала в ножнах, лицо – как у бронзовой статуи.
– Нам нужны певицы. У брата дурное настроение, – и, поймав взгляд Теркая, Эрекей коротко рассмеялся и потрепал его по плечу.
Осмелев, Теркай спросил:
– Тебе и Амрел для создания Империи нужен?
Эрекей убрал руку и помолчал.
– Да, брат. Он мне нужен.
Илькам был моррейцем – жителем когда-то покорённого бей-ялинцами небольшого княжества на западе. Моррея оставалась верна своим обычаям, несмотря на то, что веру в лунных богов там приняли, и в каждом городке стояло по святилищу. Моррейцы продолжали носить свои длинные туники, отращивать бороды до пояса, писать книги на своём языке, а князья Морреи не падали ниц перед ханами, а лишь склоняли головы.
Из летописи Эрекей знал, что несколько раз в Моррее вспыхивали бунты, и ханы жестоко их подавляли. Однажды проявишь слабость, и тебе же оттого хуже будет.
Теперь в Моррее никто не бунтовал. Сыновья покойного князя поделили власть и почти не ссорились между собой. О недовольстве и народных мятежах не могло быть и речи. Но жители Морреи всё равно вели себя, как высшая раса, покорённая дикарями.
«Заносчивый народец», – Эрекей посмотрел на стоявшего перед ним Илькама. Его жидкая, снежно-белая борода спускалась почти до колен и была перевязана лентой. Туника Илькама была поношенной и грязной, из рваных башмаков высовывались большие пальцы, но старик держался с достоинством, словно сам князь.
– Ты сделаешь то, что я велю? – Эрекей устроился поудобнее на своих подушках. Илькаму сесть не предлагали – невелика птица.
– Сделаю, – хмуро отозвался Илькам. – В обмен на исцеление.
Изнутри его разъедала неведомая болезнь, а правая рука с детства не выросла. Эрекей едва заметно скривил губы. Дэйя были один страхолюдней другого, сколько ни видел их Эрекей. У лекаря, который ему служил, руки были здоровые, зато всё тело покрыто коричневыми пятнами.
– Будет тебе… избавление, – Эрекей помедлил. – А теперь ступай. Я тебя позову, когда придёт время.
После ухода Илькама Эрекей открыл учебник по шатранджу, составленный неким эл-Кахарани и переведённый на бей-ялинский язык, и начал расставлять на доске красные и чёрные фигурки. Решение задач – мансуб – ихранджанцы считали благотворным для ума, и Эрекей был с ними согласен. Рука его вдруг замерла – Эрекей снова прикинул, не пойдёт ли что-то не так в его собственной мансубе.
Амарель. Он действительно был нужен для создания Империи с единой религией, которая позволит держать людей в страхе перед единым владыкой. Но положиться на Амареля Эрекей больше не мог. Хоть таинственная Кальфандра и наделила своего жреца могуществом, ума она ему не прибавила. И то, что натворил Амарель в Афирилэнд, было явным доказательством. Эрекей отложил учебник и посмотрел на доску.
– Визирь против рух – и победа? Немыслимо!
Казалось немыслимым и то, что Амарель, имея такую силу и дракона в своём распоряжении, не покончил с повстанцами. С принцессой и её нелепым «войском» из убогих калек и больных – так называемых дэйя.
Эрекей вспомнил, как брат рассказывал ему о плане Амареля. Тогда Эрекей не сдержался и ударил кулаком по доске, на которой точно так же была расставлена позиция. Фигурки полетели в разные стороны, и одна чуть не угодила в лоб съёжившемуся от страха Теркаю.
– Принцессу надо было убить! Сжечь огнём! Весь север должен был пылать! – Эрекей схватил Теркая за воротник и, притянув к себе, выплюнул ему в лицо:
– И ты глупец! Почему не прислал мне хоть голубя с письмом, хоть гонца?! Я бы образумил мальчишку!
Теркай жалко лепетал, но Эрекей отпустил его, уже не слушая. Окажись перед ним тот «мальчишка» – пальцы Эрекея сомкнулись бы на его никчёмной белой шее, и того гляди, Кальфандра встретила бы своего жреца на… как он говорил, Полях Мёртвых?
– И я хорош! – Эрекей щелчком пальцев отшвырнул пешку, подкатившуюся к его ноге. – Кому доверил задачу…
Сейчас Эрекей был холоден и спокоен. Подвигав визиря туда и сюда, он расплылся в довольной улыбке: кажется, не всё так сложно.
– Вот и пойман рух, – Эрекей смешал фигуры.
Амарель скоро окажется здесь, и теперь Эрекей присмотрит за каждым его шагом. Одна маленькая хитрость – и мансуба будет решена.
– Бахар! – Эрекей отодвинул доску и кивнул рабу, всё это время сидевшему в тёмном углу, на фигурки. – Убери всё в ящик.