Страница 4 из 10
Столкуются и станут воровать И пред тобой друг друга покрывать.
Когда боится вора вор, то мимо Проходят караваны невредимо.
* * *
Когда слугу решаешь ты сместить, Ты должен позже грех его простить. Порой больной росток трудней исправить, Чем сотню пленных от цепей избавить. Ты знай: надеждой изгнанный живет, Хоть рухнул жизни всей его оплот. Шах справедливый, истинный мудрец, Глядит на слуг, как на детей отец. Порой - правдивым гневом пламенеет, Но он и слезы отереть умеет. Коль будешь мягок - обнаглеет враг. Излишняя жестокость сеет страх. Как врач, что ткань больную рассекает, Но и бальзам на раны налагает, Так мудр поистине владыка тот, Что к добрым - добр, а злым отпор дает.
Будь благороден, мудр. Добром и хлебом Дари людей, - ведь одарен ты небом.
Никто не вечен в мире - все уйдет, Но вечно имя доброе живет.
Ввек не умрет оставивший на свете После себя мосты, дома, мечети.
Забыт, кто не оставил ничего, Бесплодным было дерево его.
И он умрет, и всяк его забудет, И вспоминать добром никто не будет.
* * *
Во имя доброй славы в дни праплспья Мужей великих не топи в забвенье.
Скрижаль твою великих имена На вечные украсят времена.
И до тебя здесь шахи подвизались, И все ушли, лишь надписи остались.
Один прославлен до конца времен, Другой - навек проклятьем заклеймен.
* * *
Не верь доносчикам-клеветникам, А, вняв доносу, в дело вникни сам.
Не верь словам, коль честного поносят, И пощади, когда пощады просят.
Просящих крова - кровом осени. Слугу за шаг неверный не казни.
Но если пренебрег он добрым словом И вновь грешит - предай его оковам.
Когда же не пойдут оковы впрок, Ты вырви с корнем тот гнилой росток.
Но, все вины преступника исчисля, Ты, прежде чем казнить его, - размысли:
Хоть бадахшанский лал легко разбить, Осколки лала - не соединить.
РАССКАЗ
Раз из Омана прибыл человек, Он обошел весь мир за долгий век. Таджиков, тюрков и руми встречал он, Все, что узнал у них, запоминал он. Всю жизнь он странником бездомным был, Но в странствиях он мудрость накопил. Он был, как дуб могучий, но при этом Не красовался ни листвой, ни цветом, Убог и нищ, лишь разумом богат. Халат его был в тысяче заплат. Томимый голодом, изнемогал он, И от жары и жажды высыхал он. Вот он явился в городе одном, Где некий муж великий был царем. Странолюбив и чужд мирской забавы, Тот царь хотел себе лишь доброй славы. Велел пришельца шах во двор впустить, Насытить, в бане мраморной омыть. И пыль и пот отмывши в царской бане, Предстал он перед шахом на айване, Приветствие султану возгласил И руки на груди своей сложил.
А царь: "Поведай, из каких ты далей? Какие беды к нам тебя пригнали?
Что в мире видел ты за долгий век? Ответствуй нам, о добрый человек!"
Открыл уста пришелец: "О владыка! Тебе да будет в помощь бог великий!
Я долго по стране твоей блуждал И - честь тебе - несчастных не видал.
Не пьянствуют здесь, дух святой бесславя: Закрыты кабаки в твоей державе.
И людям здесь обиду причинять Запрещено, хоть негде пировать;
Зато в стране народ живет счастливо!" Так говорил пришлец красноречиво,
Как будто перлы сыпал океан... Пленен его речами был султан,
Он гостя посадил с собою рядом, Даров и милостей осыпал градом.
Тот жизнь свою владыке рассказал И ближе всех душе султана стал.
И в сердце шахском родилось решенье: Пришедшему вручить бразды правленья.
"Но нужно постепенно! - думал он, Чтоб я в глазах вельмож не стал смешон.
Сперва в делах я ум его проверю, А уж потом печать ему доверю!"
Печали тот испытывает гнет, Кто власть глупцу над мудрыми дает. Судья, ты взвесил приговор сначала б, Чтоб не краснеть от укоризн и жалоб. Обдумай все, кладя стрелу на лук, А не тогда, как выпустишь из рук. Проверь сперва, - завещено от века, Как мудрого Юсуфа, человека, Пока его познаешь, целый год И даже больше времени пройдет. Так изучал пришельца шах. На диво, Он видит, честен муж благочестивый: Нрав добрый, золотая голова, Он не бросает на ветер слова. Разумней всех вельмож, исполнен миром. И сделал царь тогда его вазиром. Стал править царством этот человек Так мудро, будто правил целый вен. Так все привел он под свое начало, Что ни одна душа не пострадала. Ни разу повода дурным словам Он не дал. Рты закрыл клеветникам. Не видя в нем изъяна ни на волос, Завистник трепетал, клонясь, как колос. Правитель новый солнцем всех согрел, Вазир же старый завистью горел. В том мудреце не находя изъяна, Наклеветать не мог он невозбранно. А праведник и клеветник-злодей, Как бронзовый сосуд и муравей.
Вот муравья сосудом придавили, А бронзу муравей прогрызть не в силе.
И было два гулама у царя, Красивых, словно солнце и заря;
Как солнце и луна; а ведь на свете Им равный светоч не рождался третий.
Сказал бы ты: у них лицо одно В другом, как в зеркале, отражено.
Мудрец очаровал юнцов речами, Невольно овладел он их сердцами,
Пленил великодушием своим; И юноши искали дружбы с ним.
И, сердцем чуждый низкому желанью, Сам поддался мудрец их обаянью.
Дабы духовный охранить покой, Беги, о мудрый, зависти людской!
Будь сдержанным, дружи с людьми простыми, Чтоб клеветник твое не пачкал имя.
Вазир гуламов этих полюбил, Для чистой дружбы сердце им открыл.
Завистник, дружбой возмущен такою, Явился к шаху с гнусной клеветою.
Сказал: "Не знаю, кто он, кем рожден, Но честно жить у нас не хочет он.
Чужак он, странник, здесь корней лишенный, Что царь ему? Что царство и законы?
Он двух твоих рабов сердца пленил И с ними в связь развратную вступил. Имея власть в руках, не зная страха, Бродяга сей позорит имя шаха, А милостей твоих мне не забыть, И я не мог его проделок скрыть. Я долго сам сначала сомневался, Пока до гнусной правды не дознался. Один слуга мой верный наблюдал, Как он их, улыбаясь, обнимал. Ты сам, о царь мой, можешь убедиться!" Вот так на свете клевета родится. Пусть подлый злопыхатель пропадет, Пусть клеветник отрады не найдет. В сопернике он мелочь замечает, Пожар из малой искры раздувает. Три щепки подожжет, и запылал Огонь и дом, и двор, и сад объял. Царь выслушал донос. И запылал он, Как на огне котел, заклокотал он. И кровь дервиша он пролить хотел, Но гнев смирил, собою овладел. Вскормленного тобою человека Казнить - постыдным числится от века. Насильем правды в мире не добыть И правосудия не совершить. Не оскорбляй вскормленного тобою! С ним связан ты и честью и судьбою. Безумие пролить живую кровь Того, кому ты оказал любовь,