Страница 8 из 13
А где же третий, тот, которого Киш поразил дальним броском? А вон он, в дружеской компании трех песцов, стаи ворон и других крупных, незнакомых мне птиц. Посмотрим. Этот гораздо моложе тех, юноша, даже не молодой человек. Рана на бедре, и разбита голова, пытался уйти, но Киш не позволил. А все остальное сделали падальщики, в том числе и наш знакомый Триффид. Теперь уже он за нами не побежит, здесь ему поживы на несколько дней.
А нам с Кишем надо уходить, и чем скорее, тем лучше, и чем дальше, тем безопаснее. Никогда не поверю, что у племени, к которому принадлежат эти парни, только три бойца. Нет, это была небольшая группа рядовых охотников, и когда они не вернутся назад, их будут искать. Сколько человек отправят на поиски, угадать не возьмусь, но если даже только четырех, нам с Кишем хватит за глаза. Мы и от этих-то отбились можно сказать случайно. Если бы хоть один из бросков Киша был менее точен, а штыковой удар не так ловок... И дубина, поразившая меня, могла пойти не вскользь, а на несколько сантиметров ниже.
Нет, если так рассуждать, то и Киш мог бы не сломать лук, и трех стрел могло хватить на всех нападающих. И нет ничего невероятного в том, что Киш попал обеими бросками, странно то, что я не попал, метнув в упор. И удар дубины я мог отразить удачнее, а то и вовсе принять нападавшего на подставленное копье. Так что все получилось вполне средне.
Но это не значит, что мы можем здесь спокойно оставаться. Пусть меня сильно качает и мутит, пусть слабость в ногах и шум в голове. Целый день впереди, надо уходить.
- Киш, уходим!
Я брел по берегу на автопилоте, временами чувствуя такие сильные приступы слабости, что мне приходилось садиться на земли и несколько минут приходить в себя. Киш шустрил впереди, размахивая сломанным луком, стрелять зайцев ему было нечем, но это не уменьшало его активности. Он то спрыгивал с берега на отмель и брел по мелководью, игнорируя запредельный холод речной воды, то отходил в тундру, и взобравшись на холм по-наполеоновски озирал окрестности.
Чего это он там остановился и разглядывает? Пока я доковылял до места, заинтересовавшего Киша, тот снова ушел вперед. А это были просто кости, только относительно свежие. Падальщики уже счистили с них остатки мяса, а трубчатые кости были опять поколоты на камне. Человеческая работа. Жаль, что заваленный и съеденный зверь не овцебык, обрывки шкуры есть, но шерсть на них короткая, никуда не годится. А вот еще кость и зубы на ней... Отворачиваюсь и резко, едва не упав, отхожу. Погоди, противно, но надо уточнить, иначе потом буду думать и мучиться, не показалось ли мне. А вообще, отличу я челюсть человека от телячьей или свиной? Попробую. Возвращаюсь, приседаю над проблемной костью, опять вскакиваю, снова с трудом сохраняя равновесие. На челюсти тускло сверкали металлические зубы.
Не зря Киш так волновался, эти голозадые убийцы съели здесь человека. Причем не своего соплеменника-дикаря, а моего современника. И судя по обрывкам шкуры и отсутствию остатков нормальной обуви и одежды, фестивальщика. И на его месте могли быть мы. Кошмар.
Наш поход продолжался уже довольно долго, и, несмотря на мою тихоходность мы отошли довольно далеко, когда я заметил на отмели у берега интересную корягу. Спустившись с берега, с усилием вытащил из речного песка оленьи рога на черепе, огромные, больше метра длиной, но не сильно ветвистые, с несколькими короткими отростками. Раздумывая, стоит ли взять его с собой, и на что его можно использовать, я обнаружил, что оставил на месте побоища все нажитое непосильным трудом имущество. С собой у меня была только накидка из кроличьих шкурок, кстати, так хорошо защищавшая голову, шею и плечи от ветра и дождя, что я почти не страдал от холода. Кроме того, в кармане было несколько обломков костей овцебыка, а вокруг пояса обернута сложенная в несколько раз веревочка из овцебычьего же волоса. И все. Ни огня, развести который в сырую погоду будет серьезной проблемой, ни даже еды, на избыток которой я недавно готов был жаловаться. Киш тоже хорош, ладно я, контуженный, пошел ничего не соображая, он то мог бы прихватить с собой битых зайцев хотя бы. И как же я так тупанул, не снабдив его средством охоты, парнишка целый день пинал ветер. Придется спать, не поев, сейчас строгать ему лук уже поздно, темнеть начинает, большую часть дня я провалялся, отходя от удара.
Но как же мне, все таки хреново, когда рога доставал, чуть не свалился речку, ноги не держат совершенно. Самое время устраиваться на ночь. Но не заваливаться же на голую землю, обеспечить минимальные удобства необходимо, придется плестись до первой рощицы, лапник под себя и ивняк для укрывающей от дождя корзины. А рога отделить от черепа и с собой, потом определюсь, куда их пристроить.
Поднимаюсь назад на берег, оглядываюсь в поисках опять ушедшего вперед Киша, и ноги примерзают к земле. Из-за ближайшего холма, не спеша, как на прогулке переставляя ноги, прямо на меня выходят толпа народу, человек десять. Разинув рот, топчусь на месте, не сообразив ни спрыгнуть назад с берега, ни даже просто упасть на землю и стать незаметней, последствия утренней контузии явно повлияли на скорость принятия решений. И тут над берегом разносится крик:
- Смотрите, человек!
Выдыхаю с безмерным облегчением, если утром я принял аборигенов за фестивальщиков, и только Киш дал мне понять, как опасно я заблуждался, то теперь ситуация была прямо противоположной. Ужасные дикари оказались мирными и цивилизованными любителями седой старины, и уж теперь-то они меня точно накормят, обогреют и укажут верную дорогу к родному дому. Так, а Киш куда делся? Увидел людей и слинял по-тихому?
- Доброе утро, а Вы здесь рыбачите? Вы местный? - Сходу начал пробивать ситуацию высокий парень в жилете и шортах, с ножнами на широком ремне.
Пока пытаюсь сообразить, причем тут утро...
- Вы не подскажете дорогу к Грач-камню? Мы уже прошли два километра от Рыжего озера, а места незнакомые, в прошлом году такого не было. - Вылез другой мужик, с копьем в руке.
Два километра от Рыжего озера они прошли?
- Почему он одет не нормально, он что, не из наших, не фестивальщик?
- А я видел его час назад на автополяне, он тетке ногу отдавил.
Час назад?
Сгрудившиеся передо мною почтительно и даже благоговейно расступились перед вышедшей вперед породистой телкой, насколько я успел заметить, единственной в группе из одиннадцати человек.