Страница 3 из 39
А на следующий день был обещанный Дианой бункеринг, оказавшийся обычной погрузкой угля. На берегу куски черной породы нагребали в мешки, закидывали их на горб, и я по крутому, узкому и качающемуся трапу пер с этим мешком на десятиметровую высоту палубы. Сбрасывал его возле небольших дырок, и шел назад, за новым мешком. Рядом со мной бегали двадцать других матросов, еще несколько грузили уголь в мешки и высыпали в дырки на палубе. Неподъемный изначально мешок с каждым рейсом весил все больше и больше, и если поначалу мне было жаль маленьких китайцев, которым наверняка доставалось больше, чем мне, то потом я начал завидовать этим жилистым чертям, которых, в отличие от меня, усталость не брала вовсе. Время от времени устраивались небольшие перерывы, во время которых мы обливались водой, и пластом лежали на палубе, после чего встать снова на ноги казалось, нет никакой возможности. Утренняя прохлада сменилась дневным зноем, а вечер не принес никакого облегчения. Упав в столовой за стол, я едва не уснул, а Диана, растолкавшая меня, обрадовала заявлением, что погрузка не дошла и до половины.
Поэтому бункеринг продолжался и назавтра, и еще полдня, после чего нам пришлось еще отмывать корабль, весь засыпанный черной жирной пылью. И когда после этого мы снова вышли в море, я решил, вахты в мрачном трюме не покажутся мне самым тяжелым, что было в моей жизни, тем более, что уголь теперь не надо будет подтаскивать к топкам.
Интересно, чем меня загрузят сегодня, думал я, направляясь в котельную со своей сменой, как вдруг резкий тревожный крик с противоположного борта заставил моих коллег сначала остолбенеть, а потом с криками броситься врассыпную. С враз оборвавшимся сердцем я, не раздумывая, побежал за спиной того, кто перед этим был прямо передо мной. Где-то грохнул выстрел, ему ответила длинная раскатистая очередь, а из кухни, возле которой мы только что пробежали, донесся пронзительный визг Дианы. Китайцы, бежавшие со мной, нырнули в трюм, а я резко развернулся и рванул к кухне. В дверях повар китаец отдирал от косяка визжащую Диану.
- Эй, ты что делаешь?
Китаец обернулся ко мне, и его напряженное лицо сразу расслабилось.
- Ци хучь бу чиши! - Ответил он с явным облегчением, бросил Диану, и побежал вдоль борта, понятно, типа я хотел ее спасти, а теперь ты за нее отвечаешь.
Диана скрылась в кухонной двери, и я кинулся за ней.
- Он сказал, что они всех убьют, они всех убьют! - Повторяла девчонка, прячась за угол печи.
Я остановился посередине кухни, прислушиваясь, стрельба стихла, как и беготня, и на корабле наступила тишина. Мысли в голове прыгали, как бешеные обезьяны, и я ухватился за первую из них, прежде всего, успокоить Диану, малявка в истерике, надо отвлечь ее любым нехитрым делом, должно помочь.
- Здесь есть ножи? Топорики разделочные?
Диана неопределенно махнула рукой в сторону шкафов,
- Где тут, помоги найти! - Пусть поищет, загрузит мозги. Я подошел к печи, чтобы помочь ей встать, но Диана поднялась сама и пошла к шкафу, а меня заинтересовала метровая кочерга из толстого прута.
В иллюминаторе мелькнула тень, я шагнул назад, скрывшись за углом печи, где только что пряталась Диана, а сама она осталась посередине кухни, где ее сразу и увидел появившийся в дверях китаец с винтовкой в руках.
- Дьеме му льи!
Диана молча отступила к стене, вошедший китаец шагнул за ней, обходя стол, и рухнул назад от удара в лицо кочергой, только винтовка загремела по полу.
Руки и колени у меня тряслись, как после целого дня бункеринга, а Диана проявила себя молодцом, ни крику, ни визгу, спокойно легла себе рядом с упавшей винтовкой.
Зато крики, перекрываемые выстрелами, послышались со стороны кормы, поверх то трескучих, то сухих выстрелов прошлась строчка очереди, еще два отдельных выстрела, оборвавших последний крик, и все смолкло.
- Похоже, Дианочка, с нашим экипажем покончено, и сейчас эти стрелки, японскую их мать, займутся нами.
Я подпер дверь стулом и, открыв боковую дверь, занес Диану в темную кладовку, затем затащил туда же труп, и уже там вывернул его карманы, выгребая из них патроны. Надо было его трясти на кухне, здесь же ничего не видно, вот я пенек, вечно сначала делаю, потом думаю. Диана закопошилась, приподнялась на локтях, и, увидев напротив своего лица разбитую голову китайца, со стоном хлопнулась назад. Нехорошо как-то получилось, оттянул мертвеца в сторону, и посадил его к стенке, чтобы не перешагивать вытянутые ноги. Теперь устроить тут баррикаду, из мешков с рисом, коих здесь несколько штабелей, они послужат не хуже, чем с песком, дверь заваливать не стану, а если кто появится в просвете, встречу его выстрелом из глубины кладовки. Подожди, кто может появиться в этой двери, если я запер наружную, входную в кухню? Ладно, буду считать ту дверь первой линией обороны, а эту второй, так просто меня не взять, патроны у меня есть, а сидеть я здесь могу вечно, еды и воды на кухне завались и залейся. А вот бандитам, то есть пиратам, ибо морских бандитов красиво зовут пиратами, им придется рано или поздно уйти.
Наружную дверь толкнули, и затем вся кухня вздрогнула от удара, и так же вздрогнуло мое сердце. С первым долболюбом мне повезло, на ровном месте подарил винтовку, видимо не ожидавший сопротивления лошок пошел один проверять комнату, заметил в ней девочку и полез к ней, даже не посмотрев, есть ли тут кто еще. А вот как пойдет дальше, хрен знает, это я так помечтал, что сумею здесь отбиться, а если у пиратов есть гранаты? А я на их месте непременно носил бы их с собой, как раз для таких затворников-сидельцев, как сам. Но в любом случае, лучше пробовать защищаться, как я, чем лежать с дыркой в голове, как вся команда. Поживу еще, побарахтаюсь, а пока надо бежать к двери, успокоить тех, кто в нее барабанит.
Поздно, едва я освободил руки от мешка с рисом, и взял в них винтовку, как в кухне грохнул запирающий дверь стул, и затопотали быстрые шаги. Я залег за баррикадой из мешков, в пяти метрах от открытой в кладовку двери, нацелив на нее винтовку.
- Кань ня лю!
Топтание в кухне прекратилось, и в проеме на кошачьих лапках, почти бесшумно появился еще один китаец с винтовкой. Читал, что раньше пираты носили повязку на глазу, чтобы войдя в темное помещение из светлого, снять повязку и привыкшим к темноте глазом все сразу разглядеть. Тут был как раз тот самый случай, повязки у китайца не было, но своего дохлого соплеменника, приваленного к стенке, он разглядел сразу, и моментально выстрелил в него.