Страница 20 из 66
- Марина Вячеславовна, - усмехнулся. Сегодня ещё по отчеству. А завтра уже все. – Выходите, приехали. Конец путешествия.
- Зачем? – спросила, но голову не повернула.
- Что зачем? Ко мне в гости. – снова взял за руку, тихонько сдавил. Рука его большая, теплая, немного грубая. С наколками. Хотел вывести наколки, а потом решил, пусть остаются. Какая-никакая, а своя жизнь, другой не будет. Не сидел бы, не встретил бы Марину.
- А,- потянула она, - это теперь так называется. То есть Вы решили, что я должна посетить Вас, а моего желания никто не спросил. Ну раз это «гости», то будьте добры, вызовите такси. Я уже что-то загостилась. Пора и честь знать...- голову не поворачивает.
Коровкин потянул руку на себя, поставил ногу на подножку, нырнул телом в салон. Второй рукой обнял за талию. Приблизил свои губы к её губам: «Я и на руках вынести могу. Не смотри, что мне шестьдесят. Я еще молодых на лопатки уложу и не поморщусь.»
Марина отстранила его руки, легонько толкнула в грудь, давая понять, чтобы освободил проход, вышла.
Дом впечатлил. Из красного кирпича. Двухэтажный. С высоким крыльцом. Перед домом ровная площадка. От неё дорожки убегают в сад. Повернула голову назад: забор, высокий, насколько хватает глаз. Рядом раздался бархатный голос Колчака: «Не сбежишь, даже не пытайся. Пойдем в дом». – По-хозяйски положил руку на талию.
Внутреннее убранство было соответствующим: большой зал с камином. Коридор, лестница на второй этаж. В дверях встретила девушка в брючном костюме. Волосы убраны.
- Все накрыто, Василий Петрович. Вещи в комнату отнесли.
- Спасибо, Снежанна. Скажи водителю, пусть отвезет тебя.
Они остались вдвоем в огромном доме. Он давил своими размерами.
- Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Если хочешь - можешь переодеться, и спускайся к столу.
- И давно мы на «ты» перешли? Я не помню, чтобы с Вами гусей пасла.- Марина бросила косой взгляд на Коровкина.
- Ну ты, если тебе так нравится, можешь называть меня уважительно: Вы, Василий Петрович, дорогой... – Колчак ехидничал. – Ну а буду звать по-простому, как это делал мысленно много лет: «Марина, Мариша, Мариночка, душа моя...»
- Ага, ещё рыбонька, заинька, птичка, цветочек, солнышко ну и не знаю как. Ладно, ведите, дорогой мой Василий Петрович, показывайте комнату, где мне эту ночь предстоит перекантоваться. – «эта ночь» было выделено особо, чтобы не думал, что останется здесь подольше гостить.
Они поднялись по лестнице, дошли до конца коридора. Если откровенно, то коленки у Марины подгибались. Сейчас откроет дверь, а там её фотографии во всю стену, её одежда, куча свечей, надписи на зеркале. Ну как там ещё маньяки украшают комнаты своих жертв.
Опустила позолоченную ручку вниз. Вздох облегчения невольно вырвался из груди. Комната как комната: светлая, угловая, два окна перпендикулярно друг другу. Большая кровать заправлена покрывалом в тон обоям. В углу, между окнами, примостилось трюмо и пуф. Под окном стоит низкий столик и два кресла.
- Это гостевая. Когда ко мне кто-нибудь приезжает, останавливаются здесь. – Коровкин внимательно наблюдал за её реакцией. – Там душ и туалет. Все необходимое там есть: мыло, гель, полотенца. А это, - и он указал на большую пляжную сумку, стоящую на кровати, - тебе подарок.
Марина подошла, заглянула осторожно... И какого было ей удивление увидеть там крема.
- Ты прости, но я спросил у своей бывшей жены, что можно подарить женщине твоего возраста. Она сказала, что пожалуй самый лучший подарок это крема от морщин. Я пошел в магазин и мне там собрали такой набор. – он улыбнулся.
-Колчак, не, ну ты артист. Ты пытаешься сделать даме комплимент, даря ей крем от морщин, тем самым говоря, что не плохо было бы подштукатурить внешность. Но все равно спасибо. Только на будущее: женщины, народ капризный. А вдруг твои крема не для её типа кожи, или вызывают аллергию, или она предпочитает другую марку... – И Марина громко рассмеялась, глядя на удрученный вид собеседника.