Долг из прошлого

В лесу сумерки сгущаются быстро. Фары прорезают наползающую черноту, оставляя стоять по бокам корявые таинственные существа.

Марина откинулась на спинку сидения. Справа и слева по амбалу. Водитель и тот, четвертый, который отчитался о проделанной работе. Впереди первый джип. В хороших боевиках Марина должна была сделать «хук» и бежать. Все нападавшие разбиты, а она, теряя сознание запрыгивает на ходу в невесть откуда взявшийся вертолет, скидывает пилота и уверенно добирается до родимых пенатов. Но мы не в боевике. Поэтому Марина решила, что не стоит дразнить зверя и делать «хук». А поэтому она просто откинулась на спинку и закрыла глаза. Человек она разумный. Ну сделает «хук», ну побежит. Куда ночью бежать среди лесов? Правильно, прямо в чащу, чтобы не нашел тебя никто: ни друг, ни враг. Зато может вполне повстречаться медведь. Нет, не тот, у которого жила девочка Маша. Видимо Маша так достала медведей, что они почему-то совсем не радуются встречей с людьми. Раз ей рады не будут, зачем же туда бежать?

Вдох, выдох, вдох, выдох... Все должно быть соразмерно, поступки тоже. Она была не из трусливых, но разумно опасалась за свою неприкосновенность. За жизнь... нет, за неё она как раз и не опасалась сейчас. Не было повода. Ну и в самом деле глупо оправлять два джипа к черту на кулички для того, чтобы привезти её и казнить.

Паника, великое слово «паника», способное погубить целую толпу. Паника, на её счету тысячи жертв. Паника... Нельзя позволить ей взять над собой. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Если паника победит, мозг перестанет соображать. Паника спутник страха, но страх мудрее. Именно страх дает адреналин и толкает выжить, заставляет молниеносно принимать решения. Паника парализует или же, наоборот, заставляет хаотично двигаться, устраняя перед собой помеху, будь то друг или враг. Страх-двигатель прогресса, саморазвития, поиска новых решений. Паника – разрушитель самосознания. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Паника начала отступать. Да, давненько так не «веселило».

И так, похитили. Как уже решила для себя Марина, убивать не собираются. Пока едут ничего с ней не случиться. Её должны доставить в целости и сохранности к Коровкину. Значит доставят. Можно покапризничать:

- Хочу какао. Купите мне какао на ближайшей заправке. – оттопырила мизинчик, заправила прядку за ухо, выпятила нижнюю губку.

- Таисья, купите даме какао на ближайшей заправке. – пассажир с переднего сидения передал по телефону.

- А я в туалет может еще хочу. – глаза сощурила, улыбнулась.

- Хочешь, сходишь, под нашим прикрытием. Останови-ка машину. Мы дамочку до кустиков доведем.... – да, приколист мужик.

- Что, прямо здесь? А здесь неудобно.

-Значит потерпишь до места.

- А если нет?

- Таисья, купи дамочке памперсы...- ну это уже совсем наглость. Значит на заправке не получится дать знать.

Телефон забрали. На улицу не выпустят. Ладно, расслабимся. Что дальше? Для чего украли? Для выкупа.

И тут Марина представила, как Коровкин бегает и предлагает выкупить её у него, а она сидит на шее и погоняет. Она уже вышла из того возраста, когда деньги надо было копить. Сколько той жизни осталось? Накоплено достаточно. Теперь можно и на себя родимую тратить: на красивую одежду, вкусную еду, поездки к друзьям. Так что взять с Марины, в общем-то нечего. Дети сами на ногах стоят, сами зарабатывают, да ещё и родителям иногда подкидывают. Нет, выкуп тоже отпадает. Что тогда? Какой долг из прошлого? Ладно, пока с Коровкиным не встречусь, не узнаю. И тут Марина снова представила, как Коровкин дает объявление в газете: «Продам бабушку для сексуальных утех».- И вдруг страх прорвался смехом. Из глаз покатились слезы, она согнулась в три погибели. Задыхалась, и ничего не могла сказать. Смех душил, смех мешал видеть. Она несколько раз пыталась что-то сказать, но каждый раз вырывался звук, похожий на скрип. А они, её похитители, смотрели ошеломленно на нее. Похоже, что женщина сошла с ума.

Постепенно содрогания тела стали сходить, она смогла выпрямиться, стереть с лица слезы.

- Куда и зачем меня везут? – наконец удалось ей спросить. Потрогала руками щеки, которые болели от смеха.

- В гости к Василию Петровичу. – ответил все тот же с переднего сидения.

- А, теперь это так называется.

- Ну да, Вам же со станции не на чем было бы добраться. Вот он и позаботился. Нас прислал...

Значит в гости...

Колчак довольно потирал руки. Последние дни он не спускал с неё глаз. Вот она с подружайками пошла по магазинам. Зачем она по ним ходит, если все равно ничего не покупает? Вот уж женская натура: по магазинам потаскаться. Вот она пошла в городской парк, сидит на скамейке, на аттракционах не качается. В принципе, это нормально, не девочка уже. Так, а это кто ещё? Что за перец? Обнимает, в щеку целует. Сальник быстро узнает, кто это такой и что ему надо от его Марины. Ай да Герыч, все-таки видится с ней. Вот жук ещё тот. Ладно, припомнится ему это...

У Сальника свои люди везде. Он сразу сказал, когда Марина уезжает. Он ж и подсказал план с похищением. Подождать немного, зато верно. Никто не заподозрит. Все видели, как уехала. Видели, как подружки (а Таисья прожужжала все уши проводнице, что подруга решила сделать остановку в этом селе) решили сделать паузу и задержаться в селе. Все прошло как по маслу. Но уж больно гладко как-то. Так гладко не бывает. И Марина, судя по всему, в машине не барагузит. Сидит спокойно. Не нервничает. Прям не женщина, а кремень. Нет, такие, как она не мирятся с ситуацией так быстро. Затаилась. Не стала зря силы расходовать. Ну ничего, на то он и Коровкин, чтобы не сдаваться.

Заморгали лампочки, ворота разъехались, джипы въехали во двор. Остановились. Открылась дверь. Вышли все... Почти все, Марина не вышла. Василий Петрович заглянул в салон. Сидит. Спина прямая, глаза закрыты. Руки сцеплены, лежат на коленях. Взял за руку. Так и хочется поцеловать. Выдернула.