Страница 22 из 35
- Дети, - продолжал мистер Уэсли, - а это - Людо Шульман, вы знаете, кто он такой, и это благодаря ему нам удалось получить такие хорошие места...
Шульман засиял, но в то же время замахал рукой - мол, пустяки.
- Хочешь поставить на матч, Артур? - с воодушевлением предложил он, позвенев изрядным количеством монет в карманах чёрно-жёлтой робы. - Мы уже заключили пари с Родди Понтнером - он считает, что Болгария первой забьёт гол - я даже предложил ему невыгодные для себя условия, учитывая, что я давно не видел такой сильной тройки нападения, как у ирландцев - а малышка Агата Тиммс поставила половину акций своей фермы, где она разводит угрей, на то, что матч продлится неделю.
- О... что ж, давай, - пробормотал мистер Уэсли. - Галлеон на то, что Ирландия выиграет?
- Галлеон? - В голосе Людо Шульмана прозвучало лёгкое разочарование, но он предпочёл не высказывать своего мнения. - Чудненько, чудненько... Кто-нибудь ещё?
- Им ещё рано играть в азартные игры, - поспешно вмешался мистер Уэсли, Молли будет недово...
- Мы ставим тридцать семь галлеонов, пятнадцать сиклей и три нута, объявил Фред. Они с Джорджем быстро подоставали деньги, - что Ирландия выиграет - но Проныру поймает Виктор Крум. Да, и мы ещё добавим фальшивую палочку.
- Зачем мистеру Шульману такая глупость... - зашипел Перси. Но мистер Шульман вовсе не считал, что фальшивая палочка - такая уж глупость; напротив, его мальчишеское лицо засияло от восторга, когда он принял палочку из рук Фреда, а уж когда она громко пискнула и превратилась в резинового цыплёнка, Шульман разразился радостным хохотом.
- Здорово! Давно не видел более убедительной подделки! Я дам вам за неё пять галлеонов.
Перси застыл в возмущении.
- Мальчики, - очень тихо проговорил мистер Уэсли, - мне бы не хотелось, чтобы вы делали ставки... это же все ваши сбережения... мама будет...
- Артур, ну не будь ты занудой! - загрохотал Людо Шульман, оживлённо звеня карманами. - Они уже вполне взрослые и отлично знают, чего хотят! Значит, вы утверждаете, что Ирландия выиграет, а Крум поймает Проныру? Ни в каком разе, мальчики, ни в каком разе.... Вам я тоже предложу невыгодные для меня условия... и мы добавим сюда пять галлеонов за эту забавную палочку, верно?...
Людо Шульман молниеносно выудил откуда-то записную книжку и нацарапал в ней имена близнецов. Мистер Уэсли беспомощно взирал на эту сцену
- Ура! - воскликнул Джордж, получив от Шульмана обрывок пергамента и спрятав его в нагрудном кармане.
Шульман, очень довольный, снова повернулся к мистеру Уэсли.
- Слушайте, а вы мне чайку не заварите? Я, кстати, ищу Барти Сгорбса. Мой болгарский коллега доставляет мне жуткие неприятности - ни черта не понимаю из того, что он говорит. А Барти может мне помочь. Он, по-моему, знает сто пятьдесят языков.
- Мистер Сгорбс? - вмешался Перси, внезапно оставив позу глубочайшего неодобрения. Его буквально затрясло от восторга. - Он их знает более двухсот! Он говорит по-русалочьи и по-троллиному, и на важнокадабре....
- По-троллиному может разговаривать кто угодно, - отмахнулся Фред, - нужно только тыкать пальцем и утробно рычать.
Перси одарил Фреда особенно яростным взглядом и свирепо потыкал поленья, чтобы чайник снова закипел.
- Людо, а от Берты Джоркинс что-нибудь слышно? - спросил мистер Уэсли у Шульмана, вальяжно развалившегося на траве у костра.
- Ни шиша, - успокоительно обронил Шульман. - Но она обязательно объявится. Бедняжка Берта... память как дырявый котёл плюс полный географический идиотизм. Зуб даю, она потерялась. Потом вдруг объявится на работе в октябре, считая, что на дворе всё ещё июль.
- А тебе не кажется, что пора посылать на поиски? - осторожно спросил мистер Уэсли, в то время как Перси протянул Шульману чай.
- Вот и Барти Сгорбс без конца твердит то же самое, - невинно распахнул глаза Шульман, - но нам, честно, просто некого сейчас послать! Ой, смотрите-ка! Вспомни его и он появится! Барти!
К костру аппарировал колдун, по внешности настолько отличавшийся от валявшегося на траве в старой квидишной форме Людо Шульмана, насколько это вообще возможно. Барти Сгорбс, пожилой чопорный человек, держался очень прямо и был одет в безупречного покроя и идеальной чистоты костюм с галстуком. Пробор в коротких седых волосах был противоестественно прям, а усы щёточкой подстрижены ровно, точно по линейке. Ботинки сияли. Гарри сразу понял, почему Перси боготворит этого человека. Перси всегда был ярым сторонником чёткого следования правилам, а мистер Сгорбс столь дотошно выполнил указания по части мугловой одежды, что легко сошёл бы за банковского управляющего; Гарри даже усомнился: а смог бы дядя Вернон распознать истинную сущность Сгорбса?
- Падай на травку, Барти, - весело предложил Людо, похлопав по земле рядом с собой.
- Нет, спасибо, Людо, - ответил Сгорбс, и в его тоне прозвучал нетерпеливый укор. - Я всюду тебя разыскиваю. Болгары просят ещё двенадцать мест в Высшей Ложе.
- Ах, так вот им чего надо! - воскликнул Шульман. - А я-то решил, что мужик захотел "винца местного". Такой жуткий акцент!
- Мистер Сгорбс! - еле слышно произнёс Перси. Он согнулся в полупоклоне так, что стал похож на горбуна. - Не хотите чашечку чая?
- О, - мистер Сгорбс будто бы слегка удивился, заметив Перси. - Да... спасибо, Уэзерби.
Фред с Джорджем тихо хрюкнули в чашки. Перси, с сильно порозовевшими ушами, занялся чайником.
- Кстати, я и с тобой, Артур, тоже хотел поговорить, - мистер Сгорбс перевёл острый взгляд на мистера Уэсли. - Али Башир вышел на тропу войны. Он хочет перемолвится с тобой парой слов по поводу вашего эмбарго на ковры-самолёты.
Мистер Уэсли тяжело вздохнул.
- Я посылал ему по этому поводу сову ещё на прошлой неделе. Я ли ему не говорил сто, может, тысячу раз: ковры, как мугловый артефакт, внесены в реестр запрещённых к зачаровыванию объектов. Но разве он будет слушать?
- Сомневаюсь, - бросил мистер Сгорбс, принимая из рук Перси чашку. - Он жаждет экспортировать их сюда.
- Ну, они никогда не заменят мётел здесь у нас, в Англии, правда ведь? вставил Шульман.
- Али считает, что для них есть ниша на рынке семейных средств передвижения, - пояснил мистер Сгорбс. - У моего деда, помнится, был эксминстерский ковёр на двенадцать персон - но, разумеется, тогда ковры ещё не были запрещены.