Страница 19 из 20
– Чего надо, попрошайки? – заорал слуга, загораживая дорогу.
– О, добрый человек, – простонал нищий. – Я и мой слепой сын долго шли в этот город. Мы очень проголодались, нас мучает жажда. Подай нам немного хлеба и воды, и Боги возблагодарят тебя.
– Убирайтесь вон, шелудивые свиньи, пока я не спустил собаку, – гаркнул слуга. – Идите к храму, там и побирайтесь.
– Но, добрый человек, мы же просим только кусочек хлеба, – молил нищий, чуть не плача.
Слепой юноша упал на колени и подполз к слуге, выдавливая из себя хриплые звуки:
– Дай пить. Дай пить.
Слуга подумал, что будет лучше поскорее отвязаться от этих попрошаек, пока не вернулся хозяин и не отругал его. Судхабия терпеть не мог нищих бродяг.
– Сейчас принесу, – недовольно сказал он и пошел в дом.
Слепой юноша тут же прозрел и тенью проскользнул вслед за ним. Вскоре слуга появился вновь. На ладони его лежал кусок проплесневелой ячменной лепешки. Он брезгливо кинул хлеб нищему под ноги, прямо в пыль. Затем слуга поглядел вокруг и, не увидев слепого юношу, с беспокойством спросил:
– Эй, попрошайка, а где второй? Не дай Боги, сворует что-нибудь – убью обоих.
– Сейчас услышишь, – ответил Тоопека с ехидной ухмылкой.
На втором этаже раздался треск двери, слетающей с петель, и пронзительный женский визг. Это Улия ворвался в комнату, где заперли невесту. Он подбежал к Асмуникал, поцеловал ее и надел на пальчик маленькое колечко. Одним ударом ноги юноша вышиб узорчатую решетку на окне и закричал:
– Невеста моя!
Все сторожа сбежались к дому, но было уже поздно. Судхабия переломил об колено свою палку и с сожалением произнес:
– Вот же лисица! Все-таки пробрался. А я хотел хоть разок огреть его по-отцовски.
Тоопека схватил слугу за горло цепкими пальцами. Тот от боли упал на колени и открыл рот, пытаясь позвать на помощь. Преобразившийся нищий запихнул ему в глотку кусок проплесневелой лепешки со словами:
– Жри, скотина. Как подашь страннику, так боги тебя и отблагодарят. А в следующий раз не отворачивайся от голодного.
Слуга послушно сжевал лепешку и с трудом ее проглотил. Он морщился, корчил невообразимые гримасы, но деваться было некуда.
К дому подъехали несколько колесниц, украшенных разноцветными лентами и гирляндами цветов. Даже лошадям нацепили венки и в гривы вплели пестрые лоскуты. Невесту вывели и усадили в первую повозку. Ее облачили в красивую хасгалу небесно-голубого цвета. Розовая головная накидка скрывала лицо. Множество украшений сияло и переливалось на руках и на шее. В другую повозку посадили Улию. Он скинул нищенские лохмотья и теперь был облачен в короткую белую хубику и куртку из шкуры тигра. Зверя он сам недавно убил на охоте. Колесницы, а за ними огромная толпа родственников и приглашенных, двинулась узенькими улочками в Верхний город к священной самшитовой роще. Под ноги лошадям кидали зерно, на счастье.
Среди зеленых зарослей самшита шла ровная ухоженная дорожка. Молодые вышли из колесниц, и рука об руку направились по дорожке к белому храму. Их встретили Старший кантикини и Сестра Богов. Они провели молодых в храм. В темной прохладной целле подрагивал священный огонь на рогатом алтаре. Весело плескался священный источник. Молодые принесли в жертву Богу грозы и Богу Солнца хлеб с жиром и кусочками сарамы, кувшины с напитками валахи и марува. Затем принесли в жертву хлеб Богу окна Хасамили, Богу двери Апкиуу, Богу мужской силы Инару, Богине охоты Румесе и Богу плодородия Телепину. Жрецы обмыли их лица водой из священного источника. Дали выпить священного вина из ритуальных сосудов. Их руки связали гирляндами из цветов и провели вокруг рогатого алтаря. После, молодых вывели во двор, где запрягли в упряжку для волов. Жрец, одетый Богом судьбы, взялся за плуг. Улия и Асмуникал, под всеобщее ликование, протащили ярмо по кругу. Плуг взрыхлил землю и завершил линию, точно попав в начало борозды. Это считалось хорошим знамением.
Старший кантикини громко произнес:
– Отныне вы муж и жена, как два ствола дерева с единым корнем, как два крыла у птицы, как два вола в упряжи! – Он воздел руки к небу и воскликнул: – Боги вас соединили навеки в земной жизни, и после смерти. Будете счастливы!
На них посыпались лепестки цветов вперемешку с зерном, а под ноги полетели черепки битой посуды.
После торжества все поспешили на веселый пир, который не утихал три дня и три ночи, не давая спокойно спать жителям Хаттусы. Одни музыканты сменяли других. Виночерпии еле поспевали к погребам. Повара не отходили от котлов и жаровен.
А через тир дня невесту, под заунывный плач подруг и сестер, повезли в Верхнюю страну, к далеким синим горам.
6
После бесславного похода в Митанни, Боги оберегали Хатти три года. На удивление благодатных три года без войн, засух, ранних заморозков. Урожай вызревал богатый. Ячмень и пшеница колосились высокие, крепкие. Травы на лугах росли сочные. Деревья в садах ломились от множества плодов. Давно никто не видал столь обильного урожая винограда. Стада тучнели. На торговых площадях трудно было развернуться от обилия товаров. Нескончаемые караваны тянулись из далеких стран в Каниш и Хаттусу. Хатти набирала силы и зализывала раны.
Но мир на границах оставался шатким. Лабарна хитрил и изворачивался, как мог. Он посылал богатые дары неспокойным соседям, сам принимал послов, кормил их, поил, заводил беседы о вечном мире, иногда подкупал дорогими подарками. Фазарука, в то же время, ссорил иноземных посланников между собой, чтобы среди них не случилось сговора.
Оружейники в эти спокойные дни работали без устали. Оружейные комнаты халентувы наполнялись отменными мечами, хорошими копьями и крепкими доспехами. Тарсиньялы мастерили колесницы из лучших сортов дерева. Большую часть войска Цула тайком отвел в Верхнюю страну. Среди гор, скрытые от вражеских лазутчиков, войска усиленно обучались и совершенствовались. По городам сосредоточили лишь небольшие отряды. Послы же думали, что армия хеттов очень мала.
Таким образом, Суппилулиума притупил бдительность врагов. Сам же по вечерам созывал торговцев, прибывших из дальних стран. Они, за неплохое вознаграждение, выкладывали ему на стол свитки пергамента, на которых зарисовывали дороги и планы крепостей.
Как-то Суппилулиума в своих покоях разбирал донесения послов, сидя за большим деревянным столом. Мешедь доложил, что пришла таваннанна. Суппилулиума встретил супругу и усадил ее на мягкий стульчик.
– Какие вести? – спросила таваннанна, взглянув на беспорядок, что творился на столе у лабарны.
– Как обычно, – пожал плечами Суппилулиума. – Тушратта поссорился с Ашшурбалитом и направил в Ассирию племена хурритов разграбить Ашшур.
– Не туда смотришь, – прервала его таваннанна. – Вот, что мне доставил мой посланник из Та-Кемет. – Она протянула свиток папируса, который до этого все время держала в руках.
Суппилулиума развернул свиток и принялся читать. С каждой строчкой брови его все больше приподнимались. Закончив читать, он спросил:
– Вести надежные?
– Да. Мой посланник долго жил в солнечном городе Ахйоте. И даже бывал при дворе.
– Если верить тому, что он пишет, правитель Та-Кемет скоро предстанет перед Богами.
– Суть не в том. Правители, даже божественные, рано или поздно покидают наш мир. Как дальше будет развиваться история? Эхнэйот не оставил наследника. Его старший зять Семенхкэре вряд ли сможет править страной: уж очень неспокойно на берегах Хапи.
– С чего ты сделала такой вывод?
– Великая каста жрецов, тех, кого изгнали из храмов, после смерти правителя попытается вернуть себе былую силу. Не сможет Семенхкэре подхватить знамя Йота – времена не те, и он не Эхнэйот. Сойдутся две враждующие силы: с одной стороны, Великая каста жрецов и чиновники, несправедливо изгнанные из двора; с другой – нынешняя новая знать, поклоняющаяся Йоту.
– Думаешь, на берегах Хапи разразится война?