Страница 6 из 10
– А теперь он спрашивает, все ли у тебя в порядке!
Я подавилась только что откушенным куском бутера. Да и вообще, под убийственным взглядом Юльки можно было спешно откинуть коньки от сердечного приступа.
Запила вставший поперек горла завтрак и осторожно сказала:
– Ну так ты же не одна на кладбище приключалась – стало быть, логично поинтересоваться и моим самочувствием. Он же вежливый вроде.
Ласточкина чуть расслабилась и, рассеянно кивнув, торопливо начала строчить ответ кладбищенскому мужчине своей мечты.
А я отправилась собираться, так как любовь любовью (тем более чужая), а занятия никто не отменял!
Не знаю, кто как, а я люблю наш институт. И ходить на пары люблю! Нет, не на все, конечно, но в целом процесс грызения гранита науки меня не напрягает, чего не скажешь о Юльке. Ее и в обычной ситуации было сложно заставить добровольно пойти в вуз (разве что под страхом смертной казни, неуда или под неодобрительным взглядом старшей сестры), а сейчас, когда ей написал Ворон, это было и вовсе почти непосильной задачей.
Отправиться в МАРХИ вслед за мной ее мотивировало только то, что для того, чтобы обсуждать Ворона, Ласточкиной необходимо было идти следом. Это она и делала. Зависая у каждой встречной витрины, останавливаясь то завязать шнурок, то попить воды, то поправить сползшую с плеча сумку с книгами, то еще для чего-то. И непременно каждый раз пытаясь начать разговор о своем:
– Оль, как думаешь, если он написал – значит, ему не плевать…
– Угу…
– А скажи, он реально клевый…
Я только скептически на нее покосилась и, не удержавшись, все же выдала честное мнение о ночном приключении.
– Как это тебе было не по себе на кладбище? Да перестань, Оль, я думаю, что нам нужно будет повторить ритуал! Видишь, Женя оценил внимание к его культуре…
Этого моя душа вынести уже не могла, благо Ласточкина разродилась этой гениальной идеей, уже когда мы добрались до института и поднимались к аудитории.
– Ну уж нет! – решительно заявила я, перебив подружку на полуслове.
Юлька, по-моему, вообще не ожидавшая от меня ответа, остановилась и уставилась на меня непонимающим взглядом.
– Не-ет! – протянула я, пытаясь донести свою мысль до несчастной влюбленной. – Я с тобой больше на кладбище не пойду!
– Но-о… – Ласточкина захлопала на меня своими огромными глазами.
– И вообще, ты вчера меня нарядила как черт-те что и хотела принести в жертву!
– Это просто формальность, – буркнула Юлька. – Зато какой результат! Женя мне до сегодняшнего утра вообще никогда не писал!
Я тяжело вздохнула: нет, кажется, втемяшить что-то ей в голову сейчас не представлялось возможным. Бес-по-лез-но! Феромоны, или что там есть у всяких вампиров и умертвий, ударили подруге в голову и напрочь лишили разума. Ну а как иначе объяснить столь безумное влечение к столь странному субъекту?
– Все, Ласточкина. – Я, взяв подругу за плечи, развернула ее лицом к дверям аудитории. – Скачи в аудиторию и займи место, а мне нужно в кафе! Я еще вчера договорилась перед парой там с Артуром встретиться.
Юлька вздохнула, но повиновалась, а я побежала к кафешке – наверняка Артур уже там.
Я не ошиблась. Артур Бойцов как раз сидел за столиком, допивая свой капучино, со скучающим видом разглядывая толпившихся в очереди к кассе девчонок в обтягивающих джинсах и коротеньких юбочках.
– Не помешала? – Бросив сумку на пол, я опустилась на стул рядом и поцеловала Артура в гладко выбритую щеку.
Парень улыбнулся, отставляя стаканчик с кофе и кладя руку мне на плечо:
– Что, опять все утро уговаривала Ласточкину не прогуливать занятия? – усмехнулся он, сощурив свои голубые глаза, и я утвердительно кивнула. – Да пусть прогуливает: ее дело. Ну не хочет она учиться…
– Тут другое. Юлька у нас влюбилась…
– Что, опять? – Голубые глаза Артура делано расширились, а на губах у него появилась усмешка. – А что же предыдущий объект мечтаний – уже отправлен в утиль? Как там его звали – Николай, кажется…
– Никита, – машинально поправила я.
Признаться, да, Ласточкина была очень и очень влюбчива. Иногда для того, чтобы вспыхнули чувства, ей достаточно было просто встретиться взглядом с новым объектом желания и почувствовать некую «особую связь» или «искру», которая промелькнула между ними. Справедливости ради заметим, что пламя из этих искр разгоралось крайне редко, а уж такого пожара, который бы вынудил подружку ночью тащиться на кладбище и читать заговоры, призывая черные-черные силы, я и вовсе не припомню…
– Ну да, Никита, – хмыкнул Артур. – Это же тот, которого мы тогда караулили у выхода с потока, чтобы Юля могла «ненароком» пролить на него кофе?
Рука Артура спустилась с моего плеча ниже, погладив по спине, парень наклонился и нежно поцеловал меня в губы, показывая, что ссориться из-за Юльки он не планирует. А мне уж очень хотелось рассказать ему, что этот случай точно отличается от всех прочих, но вопрос – как он отреагирует на тот факт, что его девушка ночью потащилась на погост вместе с Юлей, чтобы воззвать к ее предмету обожания? Вряд ли положительно. Поэтому я прикусила язык. Тем более что мы с Артуром встречаться начали только недавно и озадачивать его тем, что у меня, видимо, тоже не все в порядке с головой, раз я такое выкидываю, мне как-то не хотелось.
Вряд ли он оценит. Все-таки мальчик из хорошей семьи, как говорится, мамина радость – папина гордость, предмет обожания почти всех девчонок на курсе. Вопрос – за что они его так обожали: за ярко-голубые глаза, светлые волосы, всегда загоревшую кожу, крутые шмотки и гаджеты или джип, на котором он ездил, – пока оставался открытым. Впрочем, думаю, за все сразу.
– Ты о чем задумалась, пташка? – Артур снова погладил меня по спине и поцеловал в висок.
– Да так… – ну не признаваться же в самом деле, что думала я сначала о кладбище, а потом о неформале Вороне…
– А я хотел тебя в выходные позвать за город со мной… Что скажешь? Природа, свежий воздух, шашлыки, лес…
В этот момент в очереди за кофе мелькнула знакомая мне со вчерашнего дня фигура – высокая, долговязая… с черными, слегка растрепанными волосами. Все, Чайкина, Юля окончательно пропилила тебе мозги, если ее желанный бойфренд уже начал являться тебе галлюцинацией в студенческом кафетерии. Или это не галлюцинация?
Я несколько секунд словно завороженная следила за тем, как колышется толпа студентов у стойки, то открывая мне обзор, то словно проглатывая заинтересовавшую меня фигуру, и с нетерпением ждала, когда же Ворон, если это был он, получит наконец свой кофе или чай (или что там пьют готы) и выберется на свет божий, но этого не произошло. Глюк. Так и есть – глюк. Или же он реально упырь и умеет растворяться в воздухе!
– Оля, – Артур легонько потрепал меня по волосам, – ты о чем задумалась?
– А, что?
– Говорю, хотел тебя в выходные позвать за город… Но тебе сейчас не до моего предложения. Видимо, ночь в компании Ласточкиной не прошла для тебя даром…
Парень допил кофе, поднял с пола мою сумку и подал мне руку:
– Пойдем. Лекция начнется через пять минут.
Я кивнула и засеменила за Артуром, погруженная в свои мысли.
Едва мы вошли в аудиторию, Ласточкина вскочила с занятой ей лавочки в левой части амфитеатра и замахала нам рукой.
– Привет, лихая птичка, – поздоровался с ней Артур, – говорят, у тебя новый предмет желаний?
Открывшая было рот, чтобы что-то сказать, Юлька замолчала на полуслове. Лицо ее изменилось – стало озадаченным и каким-то растерянным, и я уж было подумала, что она обидится на меня за то, что я выдала ее тайну, не спросив разрешения. Юлька издала какой-то странный звук, похожий не то на писк, не то на очень неотчетливо произнесенное «ой». И снова уставилась на Артура. Тот спросил еще раз:
– Так что, появилась новая любовь?
Ласточкина кивнула.
– И кто он, я его знаю?
В ответ на этот вопрос Юлька только молча вытянула руку и указала куда-то вниз. И я, и Артур машинально повернулись, и я увидела то, чего никак не ожидала. В аудиторию входил он. Евгений Воронин собственной персоной. Сейчас он не был похож на умертвите или призрака погоста: высокий, худощавый, облаченный в неплохой костюм, со стаканом кофе в одной руке и ноутбуком под мышкой.