Мое прекрасное чудовище

Нарцисса ходила, как тень. Сначала Драко пытался ее расшевелить, потом послушал Снейпа и оставил, чтобы она пережила эту потерю. Они слишком сблизились за это время: смотрели фильмы, ходили по магазинам, обновляли интерьер и, тссс, обсуждали Драко. Он об этом знал и тихонько посмеивался, когда заходил в комнату и заставал их в растерянности. Видели рыб, которые хватают ртом воздух, оказавшись на суше? Мама и Кейт выглядели до ужаса смешными рыбками в такие моменты. Его золотыми рыбками, исполняющими единственное желание — быть счастливым. Он верил.

Третья неделя. Драко ничего не ел. От еды просто тошнило. От одного запаха. Только пил. И чаще — огневиски. Мама ругалась, говорила, что сопьется. А еще такой молодой. И что Кейт не понравится пьяный блондин, когда она вернется. Крестный прятал бутылки. И заставлял делать домашние задания. За двоих. Чтобы не привлекать внимание к их отсутствию. Ведь занятия начались две недели назад. И Драко делал. Не мог позволить свалиться успеваемости Кейт. На свою было плевать. Малфой практически не спал. Закрывал глаза, а в темноте — ее лицо. Такое счастливое. Беззаботное. Родное. Все действия — на автомате. Душ, переодеться, сделать вид, что поел. И поспал. Не брился. Пообещал себе, что сделает это, когда увидит ее. И, наверное, нужно еще притвориться, что спокоен. Хотя внутри всё разлетается на части. И что не страшно. Хотя кричать хочется. Как девчонка, чтобы монстры испугались и исчезли. А тебе вдруг стало легко и весело. Он вспоминал.

Вспоминал моменты до этой катастрофы. До ее потери. Все их ночи. Рядом. Не отпуская рук. Глаза в глаза. Наслаждаясь друг другом. Изучая. Каждую клеточку. Каждую родинку. Каждую морщинку. Все их дни. Вместе. Ее взгляд. Неуправляемые кудряшки. Прикосновения. Смех и слезы. Шепот. Поцелуи и мягкие губы. Движения. Плавные и грациозные. Как они дополняли друг друга, оставаясь настолько разными и многогранными личностями. Разговоры. До утра. Тихо. О самом сокровенном. Или громко. Спорили о какой-то чепухе, ссорились из-за нее. А потом мирились. Не забывая о заглушающих.

Кричал. Надрывно. Срывая голос.

Искал ее. Всеми известными способами.

Ждал возвращения.

Разбивал кулаки в кровь. Так, что раны не заживали даже от заклинаний.

Пил. Много. Чтобы забыться. Но не забыть. И не пьянел.

Ненавидел. Себя. За то, что не уберег. Отца. За то, что украл ее. Магию. За то, что из-за нее она подверглась опасности.

Не мог смотреть на маму. Которая убивалась. Потому что считала ее родной дочерью.

Снова кричал. Осознавая, как ей больно и холодно одной. Страшно.

Понимал, что она где-то, и знает, что ее родители погибли. И не знает, что с ним и Нарциссой.

Не верил. Что не вернется.

Ждал. Каждое мгновение. Каждую секунду. Каждую минуту. Каждый час. Каждый гребаный день без нее он ждал. Как откроется дверь. Как она снова появится в его жизни. Как согреет. Он ее. И она его. Как излечат друг друга от травм. Ведь душевная боль хуже, чем физическая. Кости срастутся. Порезы заживут. А разбитое сердце не склеишь. Осколки будут всю жизнь царапать внутри и мешать дышать.

Драко сидел на полу в гостиной и смотрел на огонь в камине. Желал сжечь все. Чтоб синим пламенем. Ни мама, ни Снейп не знали, как ему помочь. Пытались поговорить. Убедить, что он не виноват и что все наладится. Но без нее — не наладится. Будет только хуже.

Взгляд прошелся по стене: та самая колдография с их первого вечера вместе, после матча. Тогда Малфой решил, что все его победы будут посвящены одной девушке. Он тяжело поднялся: огневиски давал о себе знать потерей координации. «Лучше бы отключал мысли!» — подумал парень. Сняв рамку, он вернулся на ковер.

Плакал. Только сегодня ночью. Чтобы никто не видел.

— Ты же обещала, — он поглаживал девушку на изображении, — ты же говорила, что прибежишь, если позову. Когда мне будет плохо. Так я зову! Где ты? — крики раздавались в пустом помещении, — Где ты? Где? Я зову! Я не могу без тебя, Кейт! Просто появись! — горячие слезы текли по осунувшемуся лицу. Говорят, мужчины не плачут? Плачут, когда отбирают самое главное в жизни. Выдирают душу с мясом. Оставляя дыру в груди.

Треск дерева, звон стекла — рамка с размаха впечаталась в стену. Разбилась вдребезги, как жизнь Малфоя. Он думал, что хуже, чем после войны, быть не может. Может. Он умер. Три недели назад. Когда она исчезла.

Три недели и пять дней никаких изменений на зачарованной карте.

Никто в школе, кроме директрисы, не знал, почему Малфой и новенькая не вернулись. Пэнси и Блейз присылали сов, но Драко оставлял письма без ответа.

Три недели и пять дней никаких новостей. Через два дня будет месяц.

***

Кейт лежала на полу заброшенной хижины в лесу. Комната появилась в результате заклятия невидимого расширения. Только холодный деревянный пол и старое одеяло были ее соседями. Туалет и душ по расписанию, с надзирателем в виде какой-то чокнутой бабки. Единственное, эта бабка была толстой и неповоротливой, а еще похоже глухой, потому что не слышала криков Кейт и методично разносимой заклинаниями комнаты. Регулярно появляющаяся еда — чтобы девушка не умерла от голода. Какая-нибудь мерзкая остывшая каша. Один раз был бутерброд. На весь день. Стакан воды. Хоть бы раз дал чаю.

Она уже не пыталась сбежать, как это было в первые дни. Каждый раз при его появлении Кейт кидала в мужчину десятки заклинаний, но безуспешно. Он всегда их отражал. А потом просто ударял ее по лицу (как это банально и пошло — когда мужчина слабее женщины, он просто ее бьет) и запирал в комнате. Однажды вмазал так, что глаз заплыл от гематомы и она не могла его открыть два дня, а синяк всё не заживал.

Она пыталась сломать доски, выбить окна, но всё было зачаровано. А в этом был плюс: девушка настолько научилась управлять своей магией, что те заклинания, которые знала, получались идеально. Снейпу бы понравилось! В первую неделю Кейт не теряла оптимизма. Строила планы побега. Представляла, как вернется к Драко. Много думала, как он себя чувствует после попавшей в него сектумсемпры. Как она будет целовать его шрамы. И что те гиацинты в комнате утром — первое предсказание. Они потеряли друг друга. Но ненадолго. Она вернется. Сама. Или он ее найдет. И как сказочный принц спасет от злого дракона. Стоп. СТОП! СТОЙ! Не думать о нем! Только о том, как отсюда выбраться.

Во вторую неделю пыталась продумать план по убийству Люциуса. Когда помимо «тренировок» для поисков ответа на единственный вопрос «Кто наследник Волдеморта?», он перешел к испытанию заклинаний. Новых, придуманных им самим. Пыточные, боевые. Разные.

Раз. Взмах палочки.

Два. Заклятие.

Три. Удар.

Четыре. Дикая боль.

Пять. Агония.

Как детская считалочка, только в извращенном формате.

Как песенка из фильма ужасов.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Я иду тебя искать!

Будет больно тебе опять.

Легко издеваться над тем, кто слабее тебя. Чем он с радостью и пользовался. Она терпела.

После одного из таких экспериментов Кейт несколько дней давила тараканов в комнате. Это было такое заклятие — материализует самое мерзкое, что может быть для человека. Для нее это были насекомые. А еще девушка поняла, что частично, но может противостоять действию заклинаний. Нужно просто представить в голове щит, который отражает слова и не дает им добраться до тебя.

В третью неделю она просто смирилась. С пытками и постоянным круциатусом. Ей не было больно, хотя синяки и порезы уже не заживали. Тело саднило, а внутренности постоянно дрожали. Она больше не плакала при нем. Она кричала. От боли. Каждый день. Но не так, как нужно было Люциусу. Видимо, где-то сверхъестественная программа дала сбой. Вынося оконные рамы криком, она ничего не слышала в ответ. А должна была. Так он говорил. Говорил, что в каких-то звуках, слышных только банши, она услышит ответ. Притаскивал маятники, музыкальные инструменты и всяческие штуки, которые издавали звуки.