Страница 97 из 115
- Прости, - словно со стороны услышал он свой голос и отвел взгляд.
Прижав ребенка к себе, Дива с ужасом глядела на мужа.
- Зачем, - прошептала она с мукой, поворачиваясь к Стриверу, - зачем его привели? Я доверилась вам, а вы... В нем погибель моя!
- Дива, погоди! - воскликнул Перун, рванувшись к ней. - Не хотели они я их к тому принудил! Дай мне слово сказать! Прости меня.
- Я тоже просила прощения, - прошептала Дива, прижимаясь щекой к личику дочери. - Уходи - или уйду я. Опять! И тогда живой меня не увидит больше никто!
Она повернулась, чтобы пройти в дом мимо ждавшего позади Смаргла, но Перун рванулся к ней, ловя за подол.
- Погоди, - заторопился он, когда Дива круто обернулась на него, позволь сказать, а потом делай что хочешь! Ты не понимаешь, как мне трудно это сказать, ведь я никогда раньше никого не просил. А сейчас мне грозит кара за мое преступление. Мне грозит изгнание, Дива!.. Но я готов искупить свою вину - назови цену, и я заплачу ее!
- Струсил! - презрительно фыркнула Дива. - С невинными детьми ты храбр бороться и с беззащитными женщинами тоже, а чуть паленым запахло - в кусты?
Младшие Сварожичи невольно придвинулись ближе, волки прижали уши и заворчали, Рарог сердито заклекотал, и даже Ящер вытянул с дальнего берега шею, готовый защитить Диву - такое страшное лицо было в этот миг у Перуна. Всем казалось, что сейчас он бросится на жену с кулаками, но витязь только побагровел и ниже склонил голову.
- Я в твоей власти, - произнес он так тихо, что его расслышала только Дива, - делай со мной что хочешь, только дай искупить содеянное... Да, сознаюсь - я не хочу изгнания, боюсь одиночества и на все пойду, лишь бы не выгоняли, потому что идти мне некуда. Что хочешь исполню, только не прогоняй, позволь остаться! Я ведь все делал ради тебя... Да, - заторопился он, пока Дива не ушла, - я всегда мечтал иметь семью - сыновей и дочерей, но у нас долго не было детей... А мой единственный сын... Мой сын от любимой женщины предал меня, пожелал моей смерти. Я всю жизнь любил только ее, его мать. Она погибла не без участия Велеса - того самого Велеса, от которого я поклялся защищать и тебя. Я честно пытался исполнить свою клятву, но когда узнал, что мои усилия напрасны, что он победил меня не в бою - не знаю, что со мною стало! Я словно потерял рассудок...
- Ты мстил Велесу, - холодно перебила его Дива, - но забыл обо мне. Я родила их, они все равно были моими детьми - не важно, кто их отец. Убив моих детей, ты убил меня...
- Нет! - горячо воскликнул Перун. - Я докажу! Мы еще можем начать все сначала! Вернись ко мне, прости - и я докажу, что ты отныне можешь не бояться меня. И твой сын...
- Дочь, - отрезала Дива, - У меня родилась дочь, и я не думаю, что смогу родить тебе еще сыновей.
Перун сжал кулаки. Лицо его потемнело так, что Дива снова почувствовала страх.
- Что ж, - наконец выдавил он, - у меня родилась дочь. Такова моя судьба. Покажи мне ее!
Он встал с колен и, подойдя к Диве, осторожно, как неживую, взял ее за руки, разглядывая розовое личико трехмесячной малышки. Лицо его не выражало никаких чувств, но вот он поднял глаза и выдавил из себя улыбку.
- Она похожа на тебя, - сказал он. - Собирайтесь! Я подожду.
Он вернулся к берегу, где сел на плавающий в воде хвост Ящера.
Дива раненой птицей метнулась к Смарглу.
- Глазам не верю, - воскликнул тот. - Какая муха его укусила? Словно подменили!
- Ящер убедил Перуна, что ему грозит осуждение, - тихо объяснил подошедший Стривер. - Он поверил, что дома его ждет кара, и испугался. Уж не знаю, как удалось Ящеру его сломить, но пока Перун полон решимости искупить свою вину.
- Я его боюсь, - заявила Дива. - Рано или поздно он поймет, что дело не так серьезно, как ему сказали, и тогда снова возмечтает о мести. И первой буду я!
- Если ты останешься здесь, он все поймет, едва переступит порог дома, - сказал Стривер. - А так ты будешь ему вечным укором.
- Я поеду, если только и ты, Смаргл, отправишься туда. Одна я в замке не появлюсь! Лучше в омут! И это мое последнее слово...
- Луне не нравятся стены, - попробовал было возразить младший Сварожич, но Дива не стала его слушать и ушла в дом. Оставшись одни, братья вопросительно переглянулись, и Смаргл развел руками.
Десять дней спустя, дав время окрепнуть Луне и ее новорожденному сыну, две семьи вернулись в замок патриарха Сварга.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Если Перун больше казни боялся изгнания, то Велес давно привык к тому, что его жизнь проходит в чужих землях. Убедившись, что друиды не собираются отдавать его Перуну, он начал обживаться в племени.
Первыми его перестали чураться дети, в том числе и девочки - подружки Эпоны. После того как заметили, что с ним любит подолгу беседовать Дагда, многие старики начали принимать его. В окружение Вогезы, отца Эпоны, его ввела мать девочки. А уж после этого и остальные понемногу перестали вспоминать, что он мало похож на человека из-за своих рогов и вообще чужак, по вине которого их племя чуть не поссорилось с богами. Велес достаточно долго прожил в различных племенах, встречался с разным отношением к себе, а потому отлично знал, чем можно завоевать самые неприступные сердца. Одним он давал советы, других называл своими учениками и делился знаниями. Люди понемногу начинали тянуться к нему, и только Таран и его воины держались в стороне, не доверяя и побаиваясь.
А когда Велес освоился, жизнь племени начала понемногу меняться. До сего дня люди жили либо в пещерах, зачастую самодельных и грозивших осыпями, или в дуплах деревьев. Велес из-за его роста и вечно мешавших рогов не мог жить в дуплах, а в пещерах ему не нравилось. Желая обеспечить себя более подходящим жильем, он построил дом, похожий на тот, в котором прошлой осенью жил с Дивой.
Его постройка понравилась. Вскоре большинство захотело переселиться в такие же, несомненно более прочные и просторные, дома, и не проходило дня, чтобы Велес не помогал кому-нибудь.
В тот день заканчивал строить кузню-дом Езза, с которым Велес не так давно излазил все болота в поисках руды. Дом был закончен, и оставалось лишь обойти его изнутри и снаружи с факелом, чтобы, по обычаю, духи огня взяли его под свое покровительство.