Страница 9 из 13
Значит, если Гришем не отстоит мой замысел, девушки ко мне охладеют… И, вероятно, чарующая магия «Местечка» развеется сама собой.
– Да, из меня звезды не получилось. И знаешь, хоть это досадно само по себе, но жить стало легче. Девочки расслабились. А теперь им и вовсе не до меня. Все уже начали ненавидеть Пэм.
– Пэм Тревис? – напрягся я.
В глазах Джульетты мелькнул нехороший огонёк.
– Да, Смоки Рэй. Запомни на будущее: у сук очень острое зрение. Все видят, как ты смотришь на Пэм. Все понимают, для кого ты придумал номер.
– И ты тоже её ненавидишь?
Джульетта улыбнулась и отрицательно покачала головой.
– Нет. У меня есть Дорси. Она – как тенистый сад в жару. Даёт возможность отдохнуть и остыть, пока другие кипят.
– Я думаю, что смог бы придумать номер для каждой…
– Было бы здорово, – сказала Джульетта и поднялась на ноги. – Но всему своё время. Я пойду, нам обоим надо отдохнуть. А ты не переживай за Пэм. Она – правильный выбор. Танцует превосходно и, к тому же, такая сука, что всех нас вместе взятых переплюнет. Её не сломаешь. Ну, пока, Смоки Рэй!
– Пока, Джулия.
Уже на пороге она напомнила:
– Не забывай того, что обещал насчёт Дорси.
– Я не забуду.
Глава 6.
Ночью мне снился человек, которого я убил. Я не помнил его лица, и оно привиделось мне каким-то немыслимо страшным. Я даже просыпался в поту и с криком, так что мне дали лишнюю дозу успокоительного.
Утром страх отступил. Я не испытывал сожалений и даже немного удивлялся этому: я слышал, что убить человека – это серьёзное потрясение.
Когда я размышлял об этом, заодно сообразил, что каждый раз, когда говорят о потрясении от убийства, прибавляют слово «первое». Только от первого нутро переворачивается. Второе уже даётся легче…
Итак, выспавшись, я почувствовал себя намного лучше. Побои болели, но почти не мешали двигаться. Я был голоден и ужасно хотел курить. С первым мне помогла медсестра, принеся завтрак, со вторым пришлось подождать до выписки, которую врач, осмотрев меня, пообещал на полдень.
Время до вожделенного полудня было заполнено процедурами и заполнением бумаг. Напоследок мне намазали ушибы какой-то вонючей мазью, пообещав, что она поможет рассосать гематомы.
В четверть первого я наконец-то добрался до ближайшего места для курения и сунул в рот сигарету. От первой затяжки закружилась голова, жаркое солнце Невады обожгло мозг. Я присел на скамью, ощущая себя немного пьяным. И мысли в голову полезли пьяные: первая затяжка – первое убийство… Сначала трудно, потом привыкаешь.
Как потеря девственности у девушек. Первый раз больно, потом ничего так, а потом начинаешь любить это дело. С куревом, кстати, точно так же. И что, с убийствами должна быть та же история?
Я не сразу заметил, что ко мне подходит человек.
– Смоки Рэй! Как же я рад видеть тебя живым!
Это был Салливан Гришем. Мы обменялись рукопожатием.
– Я тоже рад… и удивлён. Вы пришли навестить Дорси?
Он сел рядом со мной.
– Дорси? В этом нет нужды, о ней есть кому позаботиться. Я приехал за тобой. Твоя машина до сих пор стоит у «Сладкого местечка».
– И вы решили сыграть в доброго самаритянина?
Он рассмеялся.
– Нет, дело в другом. Гарри Твидл пересмотрел своё отношение к тебе. Отчасти повлияло моё красноречие. Но окончательно он сломался, когда узнал о твоём героизме.
Я щелчком отправил окурок в урну.
– Какой там героизм…
– Ты прикончил одного из нападавших, разве этого мало? Чёрт меня дери, да я бы оцепенел на твоём месте, как кролик перед удавом, и дал себя зарезать, не пикнув…
Я поморщился, вспомнив, что, в сущности, так себя и вёл. Моё сопротивление было жалким и хаотичным… Сумел бы я отбиться, если бы не та кружка кофе, горячего, как вулканическая лава? Крепко сомневаюсь.
– В общем, Твидл, по счастью, несколько старомоден, и из чувства благодарности согласился дать тебе шанс. Так что сейчас поедем прямо в офис и подпишем контракт. Идём к машине.
– Мистер Гришем, мне нужно ненадолго вернуться в госпиталь.
– Плохо себя чувствуешь?
– Я должен проведать Дорси.
– Сделаешь это потом. У меня мало времени.
– Простите, мистер Гришем, я так не могу. Дорси тоже боролась, без неё я был бы мёртв!
– О’кей, сумеешь сделать это быстро?
Я пообещал не задерживаться и поспешил обратно к дверям. От быстрой ходьбы нутро заныло, но я не сбавил шагу.
Задержаться всё же пришлось. Мне сказали, что у Дорси уже есть посетители. Лишь после настойчивых просьб и консультации с лечащим врачом одна из медсестёр провела меня к палате, предупредив:
– Только на пять минут…
Когда я вошёл, мне навстречу поднялся мужчина с седыми висками, в клетчатой рубахе и затёртых джинсах. У него было широкое лицо с глубокими морщинами, сбегающими от носа к углам рта.
– Мистер Гейтс! Рад вас видеть!
Его мозолистая ладонь сковала и энергично тряхнула мою руку. Дорси, похожая на мумию из-за обилия гипса и бинтов, смущённо улыбалась с койки.
– Моё имя Берт, Берт Ливингстон. Я очень признателен вам… Вы храбрый молодой человек! Спасибо за то, что спасли жизнь моей дочери!
– И вы туда же… Все только и говорят о моей храбрости, которой не было. Вашу дочь, а заодно и меня, спасла Джулия…
– Да, я знаю, – сказал Берт. – Раньше я не слишком одобрял дружбу Дорси с этой девушкой. Что говорить, мне вообще не по душе, что моя дочь работает в таком месте. Но если там водятся такие крепкие люди, готов перестать ворчать! Однако вы напрасно отвергаете благодарность. У Джулии хотя бы был пистолет, а у вас – ничего, кроме храбрости. Мистер Гейтс, если вам когда-нибудь что-то понадобится от старого водителя, только скажите! Кстати, если вы не на машине, я подвезу, куда скажете. Врачи всё равно говорят, что Дорси нужно отдыхать, так что мне пора…
– Спасибо, мистер Ливингстон, но меня уже пообещали подвезти.
– Папа! – окликнула его Дорси. – Извини, но я бы хотела поговорить со Смоки Рэем наедине.
– Смоки Рэй? – удивился он.
– Это прозвище, – пояснил я. – И, по правде говоря, оно нравится мне гораздо больше, чем «мистер Гейтс».
– О’кей, Смоки Рэй, так и быть, оставлю тебя с моей девочкой. Смотрите, не шалите тут, детишки.
Он поцеловал дочь.
– До завтра, принцесса. Поправляйся. И знай: мама гордилась бы тобой…
– До завтра, папа…
На прощание Берт ещё раз пожал мне руку. Когда он вышел, я пододвинул стул поближе к кровати, прикоснулся к руке Дорси и уже открыл рот, но она спросила первая:
– Как ты себя чувствуешь?
– Ты украла мой вопрос. Я, по крайней мере, на ногах. А ты как?
– Лежу, – улыбнулась она. – Но собираюсь встать. И танцевать я буду, вот увидишь… Я ужасно выгляжу, да?
– Лучше, чем я опасался. Ты молодец, Дорси. Я хотел сказать тебе спасибо…
– А я хотела попросить прощения.
– За что? – изумился я.
Она отвела взгляд.
– Скажи, ты думал о том, почему на нас напали?
– Я думаю, они пришли за Джульеттой. Наверное, кто-то из зрителей…
– Нет, они напали на меня. Я пыталась сказать детективу Фэрроу, но, кажется, он не принял меня всерьёз. Рэй, постарайся встретиться с мистером Гришемом и предупреди его, что теперь в опасности может оказаться кто-то ещё.
– С Гришемом я встречусь прямо сейчас, но что ты имеешь в виду?
– Есть люди, которые хотят прибрать «Садкое местечко» к рукам. Тот человек, который покалечил меня… – Дорси содрогнулась, то ли от воспоминаний, то ли от боли. – Он называл себя Фронтмен. Три дня назад он сделал мне предложение. Обещал платить сто баксов каждый день, если я буду рассказывать, что происходит в «Сладком местечке». Я отказалась. А потом… повела себя глупо.
– Что ты имеешь в виду?
– Нужно было сразу рассказать обо всём Гришему. Но я почему-то промолчала. Отработала ночь, и мне казалось, что всё в порядке. А когда смена кончилась, стало страшно. И я подцепила мужчину на остаток ночи. И после следующей смены сделала то же самое. Ну, а на третий раз это был ты.