Страница 133 из 262
- Идиоты, – невозмутимо вставил Салазар.
- Итак, – напряженно произнес Мерлин, поднося к себе листок. – Начинаем...
- Я, конечно, положила побольше, но в пути лишней еды не бывает. И у тебя была дырка на стеганке, я ее зашила, как ты ее не замечал? Она уже так разрослась, что было похожа на чудовище, которое даже способно кусаться. Ты не забыл флягу с водой? А портупею? Я слышала, один рыцарь, когда забыл в бой портупею, был вынужден бросать меч в перерывах между битвой, и его застали врасплох безоружным, и он...
- И он стал отбиваться походной скамейкой, в итоге выйдя из боя почти невредимым, повалив четырех врагов, – усмехнувшись, вставил Годрик, закончив укладывать седельную сумку и облокотившись о круп лошади, повернувшись лицом к девушке.
Пенелопа смешалась. Опустила голову, теребя юбку.
- Я слышала другое...
- Байки рыцарей слушать – только лапшу себе на уши вешать, – весело ответил маг. – А то был сэр Озанна, с ним вечно случаются всякие истории.
Он, улыбаясь, смотрел на мявшуюся от волнения девушку и чувствовал, как разливается тепло в груди. Это тепло имело мало общего с магией. Просто перед ним было существо, которое будет ждать его с войны. Просто перед ним была женщина, которой он не безразличен, которая будет за него переживать и которая будет вышагивать на крыльце, когда он вернется. Если вернется. Конечно, у него была мать и были друзья...но это было совершенно иное. Что-то до безумия прекрасное, доброе, смелое. Что-то, куда хотелось возвращаться и заворачиваться в это, как в одеяло.
- Ну, пожелай мне удачи, что ли.
Пенелопа помялась...а потом, будто подхваченная ветром, просто молча порывисто обняла его, обхватив руками шею и зарывшись рыжей макушкой куда-то в плечо. Годрик пошатнулся от резкого движения, потом наклонился, чтобы было удобнее, и обвил руками пухлую талию, прижимая к себе. От Пенелопы сегодня пахло выпечкой.
- Я верну-усь, – тая от блаженства, прошептал Гриффиндор, пряча широкую улыбку в медных локонах.
Когда они расцепили объятья, Пен быстро стерла пальчиками влагу с щек.
- Я буду молиться об этом. И... – она вдруг полезла в карманы фартука, который забыла снять, порылась там и вытянула что-то красное. Когда мужчина понял, что это, карие глаза его зажглись какой-то необыкновенной улыбкой. В руках девушки развернулся красивый, вышитый, обрамленный золотистой бахромой шарф. Где-то в середине грациозно вставал лев. Пуффендуй скромно пожала плечами. – Это чтобы отличать от стягов Камелота. Мне, кроме льва, больше ничего не пришло в голову. Разве что только кот, нализавшийся валерианы.
Годрик расхохотался, взлохматив волосы.
- Ну, спасибо, что все-таки выбрала льва.
Он протянул ей левую руку, и все в нем волнующе трепетало от ее прикосновений, пока Пенелопа повязывала шарф поверх кольчуги.
- Конечно, мы с тобой не дворяне, чтобы баловаться подобным... – задумчиво проговорила она. – Но...
- К черту дворян.
Девушка покраснела.
- Да, что-то вроде этого.
Когда она закончила, Годрик протянул меж пальцев в перчатке алые хвосты шарфа.
- Что ж, теперь я могу быть спокоен за свою жизнь. Враги целят в грудь...а мое сердце повязано на рукаве. (1)
На щеках, усыпанных веснушками, заиграли ямочки – Пен улыбнулась.
Гриффиндор мягко положил ладонь на ее шею, подняв большим пальцем подбородок, и запечатлел на ее губах тягучий, сладостный поцелуй.
Зрелище было ужасающим.
По низине текло железное море. Войско союзных армий насчитывало бесчисленные тысячи воинов. Впереди каждого легиона ехали со свитой короли. Некоторых из них – как Годвина и Родора по причине старости, и Баярда по причине не любви к военному делу – заменяли их первые рыцари. Одной из первых ехала Аннис, все такая же суровая и опасная. Только благодаря ей Кандида осталась в Камелоте, потому что прислушалась она только к словам своей тети. Вместо нее рядом с королевой Карлеона ехал, указывая путь, сэр Теодор, похожий на невозмутимую суровую гору, взгромоздившуюся на коня. Вся эта громадина волнами спускалась по склону в низину, готовясь встретить первую атаку.
Мерлин ехал на своем обычном месте – рядом с Артуром, по его настоянию (точнее – приказу) одетый в кольчугу. Король, конечно, аргументировал это тем, что если слугу убьют, то в этой вымершей стране он нового не найдет на время похода, но Мерлин понимал, что друг попросту боится за своего “беззащитного” спутника. В конце концов, это не дисциплинированные армии Мерсии или Карлеона, это варварское племя, живущее по диким законам.
Мерлин и сам содрогался от масштаба происходящего. Он постоянно оглядывался на текущее вокруг море человеческих тел, закованных в латы, и ощущал дрожь в своем собственном. Такого он еще никогда не видел. Такого не было, наверное, уже очень давно. Это не была очередная распря между королевствами Альбиона, нет. Теперь Альбион шел защищаться от иноземных захватчиков.
А еще Мерлину предстояло повернуть эту войну к хорошему концу. В битве ему следовало отделиться и заставить пойти за собой данских магов. С ним будет Годрик, но найти друг друга в бою будет еще сложнее, чем найти иголку в куче стогов сена. В походе рыцарь старался держаться рядом, однако все может пойти не так в любой момент.
- Что, Мерлин, боишься? – спросил Артур, не отрывая настороженного внимательного взгляда от горизонта.
- Да, потому что я нормальный человек, а людям свойственно бояться, – съязвил маг.
- Ну разумеется. Особенно девчонкам.
Мерлин закатил глаза, усмехаясь.
- Можно подумать, ты не боишься.
Король весело вскинул брови.
- Я? Нет. Всего лишь одна война.
- Война девяти королевств против варваров, превративших целый Ифтир в пепел. Ты прав, тут совершенно нечего бояться.
- Ну, посмотри на это с другой стороны: со мной ты.
Слуга удивленно уставился на друга.
- В смысле?
- Ну, ты постоянно шутишь, что я жив только благодаря тебе, что ты меня сотни раз спасал и прочее. И что может случиться, если с нами есть ты?
До Мерлина дошло, и он покачал головой, полу-весело полу-грустно улыбаясь.
- Артур?
- М?
- Заткнись.
Король растянул губы в ответной улыбке.
- Это моя фраза, жидкоголовый.
Бой был самым страшным из тех, которые видел Мерлин. Вся земля, на которую хватало взгляда, грохотала от падающих тел и сшибающихся доспехов. В небо вздымался такой гвалт, какой не могли бы поднять и тысячи воронов вместе с грозой. Кровь лилась рекой, люди кричали, падали, рвались обратно, наземь падали части тел и внутренности, над головами людей носились стрелы. Враги сражались не как рыцари, эти варвары были похожи на разъяренных животных: они целились в головы, в пах, они разрубали пополам черепа с диким криком и отправляли в грязь под ногами глазные яблоки противников, наступали в лужи мозгов и бросались в рыцарей останками их же товарищей, а оставшись без оружия, с жутким треском разрывали врагов голыми руками. Казалось, еще чуть-чуть, и они кинутся зубами живьем сдирать с рыцарей кожу. Они не следовали никаким правилам, не брезговали абсолютно ничем, бой с ними был похож на бой со взбесившимися собаками. А вдобавок, где-то в центре всемогущая магия умерщвляла целые дюжины без боя, не давая шанса громаднейшей союзной армии Альбиона. Заклятье, наложенное магами в Камелоте, защищало воинов от ранящих заклинаний, но данские колдуны все еще могли их отшвырнуть, грохнув на землю и переломав кости, или попросту магией метнуть в них оружие. Казалось, разверзся по-настоящему сам ад.
Маг проводил короля в битву и, позволив себе на миг предаться стылому ужасу и молебной мысли о том, чтобы снова увидеть эту светлую макушку после чудовищного пекла, из которого, казалось, целыми не остались даже небо с его солнцем, заставил себя повернуться к нему спиной и кинуться в противоположную сторону. Он специально по дороге присмотрел подлесок, за которым можно было бы спрятаться и развернуть свою битву. Оказался он там довольно быстро. Спешившись, он хлопнул по шее коня (все еще флегматично жевавшего травинку), отгоняя его подальше, и взглянул с этого расстояния на сражение.