Страница 3 из 27
Как хорошо гулять в эту февральскую пору за городом! Морозы всю зиму обходили эти места стороной. Чёрной змейкой струилась нескованная льдом лесная безымянная речка, рядом пугливо прыгали по веткам надутые розовато – красные снегири. Он улыбнулся и сказал, что по такому сезону здесь можно поискать подснежники. «Я покажу тебе их сегодня, – рассмеялась она. – Они уже расцвели возле моего дома». Вот так. Клумбы, цветочки – подснежники. Казалось, что здесь тоже была случайная мелкая деталь, чьё-то шутливое рукотворное чудо, но с него начиналась весна и их новая жизнь. Им обоим очень хотелось этого…
Спи, моя крошка…
– Будем ложиться спать, внученька, переворачивайся на животик, я тебе сейчас на спинке «паровозик» сделаю:
– Дедушка, у тебя борода, как зима в этом году: тут белая, а там чёрная…
– Ничего, деточка. Скоро холода пройдут, и зима кончится. Опять наступит весна, снег растает, и только моя борода останется такой же «зимней». У меня и жизнь была похожа на неё, чёрно-белая, как верстовой столб…
– Ты не расстраивайся, дедушка, мы для тебя тоже что-нибудь придумаем.
– А может, не надо ничего придумывать? Это дело среди людей известное. Зима к ним долго – долго собирается, а потом приходит и остаётся навсегда. Ты знаешь, эта борода у меня немножко волшебная. С её помощью я делаю разные чудеса и рассказываю интересные сказки.
– Ты что, как старик Хоттабыч выдёргиваешь из неё волоски?
– Нет, у меня тогда давно бы остался голый подбородок. К старости люди успевают многому научиться. В общем, тут борода уже не самое главное.
– Значит, я тоже смогу стать настоящей волшебной феей?
– Конечно, обязательно.
– А долго придётся ждать?
– Вначале тебе нужно стать по-настоящему взрослой. Тогда когда-нибудь с тобой произойдёт очень важное, у тебя появится свой собственный ребёнок, мальчик или девочка.
– Это про «baby born»?
– Нет, у тебя будет настоящий живой ребёнок, и ты непременно захочешь видеть его счастливым. Если для этого понадобится чудо, ты обязательно сделаешь его. Знаешь, для чудес совсем не обязательно искать в декабре подснежники или строить замок.
– Наверное, очень трудно сделать кого-то счастливым.
– Да, но вначале ребёнку для этого достаточно даже мамы.
– Эх, дедушка – дедушка, у меня сейчас одни сплошные неприятности, и все они случились в один день.
– Значит, тебе осталось только дождаться, когда он закончится. Кто знает, может дальше жизнь будет счастливая…
– Хорошо бы, только не очень верится, дедушка. У тебя все сказки хорошо заканчиваются, а так не бывает.
– Думаешь? Твоя жизнь только начинается, а утро вечера мудренее. Поверь, всё перемелется, и завтра огорчения покажутся совсем маленькими. Во-первых, они были вчера, а во-вторых, у тебя впереди замечательный день.
Спи, моя крошка. Так, что тут дальше написано? Господи, и здесь все нас топчут. Не жизнь, а какой-то зоопарк…
Ну, вот, уснула моя крошка. Посмотрим, что будет завтра…
Старые вещи
Хорошо коротать вечера в усадьбе Приютино после долгой зимней прогулки в парке. В такую пору темнеет рано. Едва гости отобедают, и уже начинается длинный вечер. Сумерки скроют за окнами современный городской ландшафт с убогими постройками и шумную, оживлённую автостраду. Мир за окнами кирпичной усадьбы сужается до его сохранившейся исторической части. Немного воображения и можно почувствовать себя в XIX веке. Скрипят под ногами ступеньки деревянной лестницы, хлопая, разговаривают двери комнат, в которых давно уже никто не живёт. Приютино, быт дворянского поместья ушедшего времени, мир заботы и любви, для соединённых небесами сердец. Как часто нам будет этого не хватать в жизни.
Старый дом дышит тяжело и вздыхает. Прожитые годы и лихолетья давят на него тяжёлым грузом, паутиной коварных трещин движутся по стенам. Теперь он, как Фирс из «Вишнёвого сада», в суете забытый уехавшими хозяевами. Старый слуга ложится и ждёт, что за ним придут. Он символ уходящего времени со всеми его недостатками и добродетелями. Жизнь прошла…
В усадьбе отапливают не все комнаты, и мы перебираемся на её тёплую половину. В нашей компании главная хранительница музея Нина Антонова, научные сотрудники и её близкие друзья, люди свободных творческих профессий, которых и спустя более двести лет тянет в усадьбу семьи Олениных погреться у чужого очага, снова поймать искру божию для своих занятий. Общение в таком кругу происходит непринуждённо, без вынужденных мучительных пауз. Оно движется мягкими волнами и, растекаясь, наполняет наши сердца.
За чаем разговор зашёл о редких экспонатах, которые находились в комнатах музея-усадьбы, воспроизводивших интерьеры поместного дворянского быта первой половины XIX века. Внимание гостей привлёк золочёный бронзовый бюст Петра I. Кто-то из присутствовавших гостей увидел в нём копию работы обрусевшего немца, известного ваятеля К. А. Тона, создателя русско-византийского стиля храмового зодчества. При этом ссылались на имеющиеся сведения из известного печатного источника. Мнения разделились, нашлись те, кто считал данные этого источника ошибочными. Точным было только то, что этот бронзовый бюст долгое время находился в Бельгии и оттуда попал в какую-то частную коллекцию.
Нина Антонова, на правах хозяйки, постаралась внести ясность: «Экспонат действительно поступил к нам из коллекции частного лица ещё в 1976 году. Оригинал этого портрета был изваян неизвестным скульптором в 1718 году. Перед нами его точная копия, так же сделанная неизвестным автором, предположительно, к столетнему юбилею посещения императором городка Спа в валлонской части Бельгии. После излечения Петра I от тяжелого недуга на местном курорте, он приобрёл всемирную известность».
С Ниной никто не спорил, и слово взял сидевший в углу художник Алексей Маскальский. В течение всего вечера он не участвовал в разговоре, и только блестевшие глаза говорили, что ему давно не терпелось высказаться: «Не позволю себе возразить против сказанного. Всё верно. Очень любопытный экспонат, за которым стоит цепочка интересных событий. Опять же, государь император исполнен в приличной золочёной бронзе. Жаль, что авторство работы точно не установлено. Полагаю, такая вещица имеет немалую стоимость в денежном эквиваленте. И всё же ценность старых вещей для нас возрастает в соединении с людьми, которые нам особенно дороги. Помню, как в прошлом году из Москвы приезжала младшенькая, общая любимица, Елена с дочерью Сашенькой. У нас это запросто, дом большой, просторный, да и комната её девичья всегда сохранялась в неприкосновенности. Значит, здесь этого родного человека всегда ждали. Похоже, моей дочери такое было приятно видеть. Заглянула она и в комнату своей бабушки, моей покойной матушки:
– Папа, да у тебя здесь как в музее, ничего не изменилось. Пыли, пыли-то, боже мой! Вон сколько её в углах.
– Вот ещё, скажешь! Да я её каждый день здесь мету, хожу и вытираю. Даже не знаю, откуда она потом берётся.
– И ещё, тебе не кажется, что здесь пора менять обои? А эти старые разбитые шкафы пора выбросить и купить новые.
Лена у меня человек энергичный и деятельный. Она, как маленькая птичка – синичка, никогда не сидит на одном месте. Прыг – скок, с ветки на ветку, вечно суетится, хлопочет и чистит свои перышки. А самое главное, в ней присутствует неуёмное желание вить своё гнездо. Дочка у меня из себя видная, а теперь даже ещё краше стала. В ней с годами проявилось женское достоинство, какой-то особый запрос на своё место в жизни. Судьба её тоже била, но она не сломалась и жестче не стала. Странно, но это ещё больше притягивало окружавших мужчин. Если честно, то она и в этом вся в свою покойную бабушку, учительницу. За ней мужчины до глубокой старости пытались ухаживать, только она себя высоко держала. Дочка и лицом, и характером бойким на неё похожа.