Страница 6 из 13
Из-за поисков анестезиолога мне пришлось перенести эндоскопию, назначенную на 14:00, на более позднее время. Как только я закончил, сразу же направился к мистеру Хьюзу, чтобы сообщить ему последние новости.
Больница имени Клементины Черчилль, тот же день, 16:00
Расшифровка результатов компьютерной томографии мистера Хьюза была прикреплена к обложке его карты, и я внимательно изучил ее, прежде чем войти в палату. Мистер Хьюз все еще испытывал боль, и ему делали инъекции морфина – сильного обезболивающего. Он сказал, что чувствует себя нехорошо, в целом же его состояние было стабильным.
– Компьютерная томография, сделанная утром, показала, что в вашей толстой кишке есть отверстие, – объяснил я, садясь на стул рядом с кроватью. – Перфорация связана с заболеванием под названием «дивертикулит».
Я говорил медленно, чтобы ему было понятно. Он слушал меня внимательно.
Я продолжил:
– Дивертикулит часто развивается с возрастом и сопровождается ослаблением стенки толстой кишки.
Я нарисовал схему, показывая, что на пораженных участках кишечника мышцы стенки истончились или полностью исчезли, из-за чего целостность кишечника теперь поддерживалась лишь внутренней и внешней слизистыми оболочками.
– Велика вероятность, что этот участок кишечника может разорваться в любой момент, когда повысится давление – мышцы кишечника сокращаются, продвигая каловые массы. Не думаю, что перенесенная вами шесть дней назад операция имеет отношение к перфорации. (Впервые я встретился с мистером Хьюзом через пять дней после его операции на колене, но кишечник прооперировал через шесть дней после первого хирургического вмешательства.)
– Я понимаю, что вы говорите, доктор, – сказал мистер Хьюз с облегчением. Он не хотел меня перебивать, понимая, что я рассказал не все.
– Фекалии попали из толстой кишки в брюшную полость, из-за чего у вас начал болеть живот. Но это еще не все: в них содержится много бактерий, способных вызвать инфекцию, и она может попасть в кровоток.
Мистер Хьюз на секунду зажмурился, открыл глаза и посмотрел на меня. Я продолжил:
– Операция – единственный выход. Мы нашли анестезиолога, который сделает общий наркоз. Вы заснете и ничего не почувствуете.
Я сделал секундную паузу, желая убедиться, что присутствовавшая в палате медсестра тоже меня слушала.
– Операция будет полостной. Это значит, что я сделаю большой разрез, чтобы получить доступ в брюшную полость, затем удалю пораженный участок кишки и все промою.
Он кивнул.
– После удаления больного участка кишечника останется два свободных конца, – сказал я, оттопырив указательный и большой пальцы обеих рук, чтобы изобразить открытый кишечник. – Если инфекции нет, мы обычно соединяем свободные концы стежками, скобами или тем и другим.
Я соединил указательный и большой пальцы правой руки с соответствующими пальцами левой и продолжил:
– Но если кишечник инфицирован, как в вашем случае, швы не будут держаться, и может произойти повторная перфорация.
Я снова взял листок бумаги и схематически изобразил живот и кишечник.
– В вашем случае я закрою нижний конец кишки и оставлю его внутри, а верхний выведу через отверстие в брюшной стенке. Это называется колостомой.
Я собирался объяснить, что это такое, но он кивнул и сказал:
– Все ясно. Я знаю много людей с колостомами. Они ходят с мешком, куда поступает кал.
– Все верно, – ответил я. – У вас колостома будет временной. Как только вы восстановитесь, я проведу еще одну операцию и восстановлю нормальное строение кишечника, чтобы дефекация проходила обычным образом.
– Как вы говорите, доктор, выбора у меня нет, – сказал мистер Хьюз. – Я хочу избавиться от боли и наконец почувствовать себя лучше. Есть ли моя вина в том, что это случилось? – спросил он после небольшой паузы.
Я взял его за руку и заверил, что он не сделал ничего плохого, и ему просто не повезло.
– Я скажу особой медсестре, чтобы она зашла к вам после операции и рассказала, как обращаться с калоприемником.
– Медсестра, которая все знает о колостомах, – добавил он.
– Верно, – кивнул я.
Затем я стал рассказывать ему о плюсах операции и возможных осложнениях – инфекциях, тромбозе глубоких вен (сгустки крови в ногах) и кровотечении.
По закону я обязан рассказать пациенту все детали предстоящей операции и возможных осложнений, чтобы он дал информированное согласие.
Мистер Хьюз четко дал понять, что не нужно углубляться в детали, и он готов подписать необходимые бумаги. Ему хотелось поскорее начать готовиться к операции.
Больница имени Клементины Черчилль, консультационный кабинет, тот же день, 17:00–19:00 и позднее
Прежде чем уйти в консультационный кабинет, я позвонил анестезиологу, чтобы предоставить подробную информацию о мистере Хьюзе и обсудить предстоящую операцию. Он подтвердил, что приедет в больницу к 18:00, и сказал, что, как только освободится, попросит отвезти пациента в операционную.
Я пошел в кабинет и принял несколько пациентов. В перерыве между приемами я позвонил в отделение, где лежал мистер Хьюз, и поинтересовался его состоянием. Меня заверили, что его самочувствие не изменилось.
Сразу после 19:00 я пошел в операционную, она находилась на том же этаже, но в противоположной части здания. Я спросил дежурную медсестру, когда можно будет послать за мистером Хьюзом, и тогда впервые узнал, что у нас проблемы. Гинекологу понадобилась помощь другого врача-консультанта, из-за чего произошла задержка, а анестезиолог не смог предупредить меня об этом. Я снова пошел в кабинет и вернулся через 45 минут, настояв на разговоре с анестезиологом, который согласился помочь.
Он вышел и объяснил, что не несет ответственности за сложившуюся ситуацию, и пообещал послать за мистером Хьюзом, как только операция завершится. У меня не было выбора. Я попытался дозвониться до других анестезиологов, но, как и следовало ожидать в пятницу вечером, все были недоступны.
Больница имени Клементины Черчилль, операционная, тот же день и следующий, 22:00–04:00
Мистер Хьюз оказался в операционной на три часа позже запланированного. В ожидании я вошел в больничную компьютерную систему, чтобы просмотреть результаты томографии и впервые взглянуть на снимки. Просмотр помог решить, какие области нужно внимательно осмотреть во время операции, но, чтобы определить, требуется ли хирургическое вмешательство, изучать их не было необходимости, – достаточно было устного и письменного отчетов радиолога.
Мистера Хьюза усыпили и положили на операционный стол. Тщательно вымыв руки, я надел хирургический халат и обработал живот пациента антисептиком, изолировал область операции стерильными салфетками и уже собирался сделать разрез, как вдруг анестезиолог велел остановиться. Состояние пациента неожиданно ухудшилось: артериальное давление резко упало, а частота сердечных сокращений возросла. Это было опасно. Анестезиолог позвонил старшему анестезиологу из отделения интенсивной терапии, у которого опыта работы в подобных ситуациях было больше. Он помог нормализовать состояние пациента и разрешил начинать операцию.
01:00
Операция с самого начала была сложной. Кровотечение гораздо обильнее, чем я ожидал. Этому мог способствовать ряд причин, включая попадание инфекции из кишечника в кровоток, из-за чего нормальная свертываемость крови оказалась нарушена. Я заметил, что у мистера Хьюза был цирроз печени.
Из-за цирроза печень разрушается, и ее клетки заменяются соединительной тканью. Диагностировать это заболевание легко, поскольку печень становится бугорчатой.
Это была еще одна причина сильного кровотечения: печень производит белки, помогающие крови сворачиваться в случае травмы или операции, а цирроз нарушает их выработку. Более того, хорошо известно, что пациенты с циррозом печени подвержены высокому риску смерти во время полостной операции. Печень играет важную роль в послеоперационном восстановлении.