Страница 7 из 69
— Ален, тебе плохо, сопишь и вся красная? — наклонившись ко мне, шепчет Марина.
— Да, плохо. У меня сейчас в мозгу случится кровоизлияние. Если я вдруг скоропостижно помру, ты, пожалуйста, передай Коваржу, что это он виноват.
— А что такое, что он сделал-то?
— Это неважно, ты главное — передай.
Сразу после окончания собрания я, чуть пригнувшись, словно от этого становлюсь незаметной, поспешила на выход из зала, хотя некоторые, еще сидя в креслах, хлопали. Главная цель моего бегства — это не столкнуться с Коваржем нос к носу и не получить от него нагоняй за испорченное начало собрания. Ведь не сдержусь, тоже ему претензию по поводу сокращенного дня выскажу, а мне пока открытая война не нужна, я пока партизаню.
Когда доскакала до трех лифтов, которые, естественно, по закону подлости все находились внизу, из конференц-зала уже вовсю повалил народ. Среди сотрудников мелькал и Коварж. Решила не рисковать и не проверять, успеет босс дойти к приезду лифтов или нет, и потопала к лестнице. Да, дольше, зато безопасней.
Только вот я не учла одного, коллектив у нас плюс-минус сто человек, и многие тоже решили спуститься пешком. Причем уже через два пролета меня нет-нет да обгоняли мужчины и более умные женщины, что не носят обувь на двенадцатисантиметровом каблуке.
«А вдруг Коварж тоже надумает пробежаться», — пришла мне в голову мысль и, дабы улизнуть от директора, я свернула в коридор тринадцатого этажа. Насколько помню, там стоит автомат с кофе и шоколадку можно купить, а еще там возле окна есть диванчик, на нем и пережду, пока Сергей вернется в агентство.
Неприятности начались с того, что автомат отказывался брать мою карту. Я не отчаялась и, найдя в сумке под подкладкой монетки, все-таки заказала капучино, на сладкий батончик, к сожалению, денег не хватило. Автомат сначала долго стоял и бездействовал, а начал варить кофе лишь после того, как я по нему стукнула, но спустя секунду вновь стих.
— Э-э-э, и чего мы опять молчим? — барабаня ладонью по панели, заворчала я и как стояла, согнувшись и выпятив попу, так и замерла.
Потому что в черном лаковом корпусе автомата отражался не кто иной, как Коварж. Мужчина, скрестив на груди руки и облокотившись о стену, пялился на мою попу и ждал, пока я развернусь. Наверняка чтобы шкуру содрать или как следует отходить по пятой точке, не зря же он на нее таращится, прицеливается.
Притихла и соображаю, как мне выбраться «сухой» из, казалось бы, безвыходной ситуации. Ничего дельного не придумав, бросаю стакан кофе в автомате, и произношу фразу:
— Да и фиг с тобой, не так уж я кофе и хотела, — двигаюсь бочком-бочком к лестнице. Главное — не разворачиваться к боссу лицом и продолжать делать вид, что даже не подозреваю, что в коридоре я не одна. А еще надо удержать как-то нервы, чтобы не сорваться на бег.
— Алена Анатольевна, я видел ваши испуганные глаза загнанной лани. Вы не подумали, что раз я отражаюсь в автомате, то и вы тоже?
Все, надо сдаваться, потому как изображать внезапно наступившую глухоту — это уже явный перебор.
— О-о-о, это вы, — оборачиваюсь я с удивлением на лице. — А я вас искала, хотела сказать, что ваша речь мне очень понравилась и так вдохновила работников, а еще…
— Алена Анатольевна, — Коварж шагнул ко мне навстречу, — есть много вещей, которые я на дух не переношу, лесть — одна из них. Она никогда меня не подкупала, а всегда только бесила, так что приберегите свое красноречие для более подходящего случая. А мне сейчас объясните, что это было, когда вы за трибуной стояли?
— Не знаю, — виновато опустила я взгляд в пол и пожала плечами. — Что-то случилось с моим языком, я пыталась выговорить ваше отчество, но увы…
— Да? А мне показалось, вы намеренно саботировали мою речь, — мужчина еще сделал пару шагов в мою сторону.
Нервно хохотнула и честно призналась:
— Нет, если бы я действительно решила саботировать вашу речь, то она попросту бы не состоялась. В здании сработала бы пожарная сирена, отключили электричество, работникам пришла бы массовая рассылка с переносом собрания на другое время и так далее, но коверкать ваше отчество — это последняя гадость, на которую я способна, потому как — это глупо и бессмысленно.
Если лесть у Коваржа не в почете, то, по-моему, искренность очень даже. Мужчина заметно расслабился и даже больше не хмурится, ну почти.
— Алена Анатольевна, я вам не нравлюсь, — констатировал Сергей, и я не стала данный факт отрицать, раз уж начала откровенничать, надо быть последовательной. — К сведенью, я от вас тоже не в восторге. Во-первых, вы женщина, а с женщинами я работать не люблю, потому как от вас слишком много эмоций, а дела мало. Молчите, пока я говорю, — рявкнул босс и тем самым оборвал мою попытку возразить на столь наглое заявление. — Во — вторых, вы слишком разболтали коллектив. Может, вы и хотели как лучше, но получилось как обычно. Дисциплина — залог успеха организации, а если ее нет, значит, производительность снижается и, как следствие, падают заработные платы и происходят сокращения. Впредь не оказывайте людям медвежью услугу.
— А в-третьих будет? — ну не удержалась я и съязвила.
— А как же, — мне в тон отозвался Сергей. — В-третьих, прямо здесь и сейчас решайте, вы готовы работать под моим началом или вам амбиции не позволят и задетое самолюбие?
Послать бы Коваржа крепким словцом далеко и надолго, а нельзя — уволит.
— Готова, — буквально выдавила из себя ответ.
Сергей сделал еще пару шагов, и расстояние между нами сократилось, как по мне, до неприличного. Коварж так близко подошел и угрожающе нависает определенно специально. Интересно, его цель — вызвать у меня страх или смутить? Так я не из пугливых, бояться и трястись не собираюсь, а смущаться тем более. Что я, с мужчиной раньше никогда рядом не стояла?
— Ну, раз вы готовы, тогда отрепетируем, как вы ко мне будете обращаться, — сказал босс и выжидающе смотрит.
У меня из-за разницы в росте и так была запрокинута голова, но теперь я еще выше нос подняла и поинтересовалась:
— То есть вы требуете, чтобы я произнесла ваше имя и отчество?
— Совершенно верно. И произнести вы должны отчетливо с хорошей дикцией.
— Ладно, — деваться некуда, согласилась. — Сергей Васцлс… — сглотнула, а Коварж помрачнел. — Сергей Вацслав…
— Сергей Вацлавич, — рычит и одновременно подсказывает мне мужчина.
— Ага, Вас…слац, — да что же такое, и в самом деле уже не смешно, но почему-то я не могу выговорить это чертово отчество. — Васцла…
Чтобы не смотреть разъяренному боссу в глаза, опустила взгляд в пол и наблюдаю за правой туфлей Коваржа, которой он отрывисто и часто барабанит по коридорной плитке.
— Да, Алена Анатольевна, тяжелый у вас случай, — протянул босс и наклонился. Еще чуть-чуть и он подбородком моего лба коснется. Вот зачем он все же так близко стоит? — Вас придется не только перевоспитывать, но и учить говорить. Чтобы к завтрашнему дню вы мое отчество чисто произносили. Лично утром проверю.
Да-а-а, отвыкла я от того, чтобы меня отчитывали и поучали. Как же это мерзко — держать язык за зубами и не иметь возможности возразить, когда тебя пропесочивают…
— Все, я могу быть свободна? — процедила я.
— Нет.
Вновь подняла голову и вопросительно выгнула бровь. Лицо Коваржа так близко, что я кожей ощущаю его дыхание, а он наверняка мое.
— Я просматривал бухгалтерскую программу агентства и заметил, что вы ни разу за все время руководства фирмой никого финансово не наказывали. Сразу предупреждаю, я данным мощным рычагом не пренебрегаю. Так что, если в вашу голову, Алена Анатольевна, полезут неправильные мысли, имейте в виду, воплощение их в жизнь чревато последствиями. И еще я нашел вам помещение под кабинет.
— Да? — искренне удивилась я. — Это какое же?
— Комната, которую коллектив агентства использовал как кухню, — пояснил Коварж, и я непроизвольно поморщилась, вспоминая, как выглядит данная площадь. Окон нет, зато есть электрическая вытяжка, которая, когда работает, шумит как Боинг на взлете, стены обшарпанные, на потолке копоть, по полу расстелен линолеум, разорванный в нескольких местах. За то время, что я работаю в рекламном агентстве, оно хоть и пережило косметических два ремонта, но кухню они ни разу не коснулись, потому как клиенты туда не захаживают.