Страница 85 из 122
Мы взялись за руки и процесс пошел. Один за другим куски камня взмывали в воздух и собирались вместе, они плыли друг к другу, соединялись и сливались в единое целое. Мне казалось, что поднимающиеся стены обновленного храма поют что-то торжественное, кажется, это называется осанна, но я могу ошибаться.
- Как насчет внутренностей? - спросил я.
- Не волнуйся, - успокоила меня Леночка. Впрочем, какая она теперь Леночка, скорее уж, святая Елена. - Они не успели забыть свое место, они вернутся и все восстановится.
- Спиридон?
- Ты справишься?
- Боюсь, что нет. Нет, я не справлюсь.
- Я тоже. Его сила в нас, если изъять ее из наших сущностей, они распадутся. Думаю, он будет не в обиде. Авраам принес в жертву собственного сына, а мы с тобой принесли в жертву священника.
- В его смерти виноват только я.
- Я беру на себя половину греха.
- Почему?
- Потому что результатами греха пользуемся мы оба. Спасибо тебе.
- За что?
- Ты дал мне веру.
- Она и так была у тебя. Раньше ты не могла собрать церковь из обломков, но это не показатель.
- Я и сейчас не могу сделать это одна. Мы сделали это вместе.
- Тебя не пугает, что я вампир?
- Ты больше не вампир.
- Как это? - я сформировал клыки и продемонстрировал их Леночке.
Она фыркнула.
- Я тоже могу так сделать, ну и что? У тебя больше нет зависимости от человеческой крови.
- Как ты это сделала?
- Не знаю, я знаю только, что я сделала это и все. Да и вообще, я не уверена, что это сделала именно я.
- А кто же?
- Бог.
- Бог?
- Бог. Он обратил на нас взор и сделал то, что посчитал нужным.
- А что он сделал?
- Дал нам силы.
- Зачем?
- Откуда я знаю? Кто вообще может похвастаться, что понимает дела господни? Знаешь, Сергей, я припоминаю, что тут неподалеку, вон за тем углом, есть забегаловка. Пойдем, посидим?
- Разве это не грех?
- Мне открылось, что нет. Бог открыл мне, что большинство запретов, которые накладываются его именем, не имеют никакого смысла. Так пойдем?
- Пойдем.
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПРЕЛЮДИЯ К АРМАГЕДДОНУ. 1.
Мы неплохо посидели, мы выпили на двоих три бутылки "Хванчкары", настоящей грузинской, если верить этикетке, но опьянение так и не пришло. А потом мы пошли ко мне домой, сразу с порога направились в спальню и довели возникшую между нами духовную близость до логического завершения.
- Грешить приятно, - сказала Леночка и хихикнула.
- Это не грех, - возразил я, и она снова хихикнула.
- Да знаю, - сказала она, - я просто шучу. И это совсем не больно.
- Боль бывает не у всех, - заявил я с видом глубокого знатока и Леночка рассмеялась.
- Ты читаешь мои мысли? - догадался я.
- Ага. Это так забавно! Спасибо тебе! - она поцеловала меня в губы. - Это так здорово! Как будто я впервые в жизни по-настоящему проснулась. Оказывается, бог совсем не суровый.
- Да ну?
- Ну да! Он, оказывается, совсем не запрещает радоваться жизни. А жизнь так прекрасна! Если смотреть на нее под правильным углом.
- Не сказал бы.
- Да, конечно, для тебя все по-другому, ты же темный.
- Какой такой темный? Ты, вообще, о чем?
- Ты разве не понял? Тебе не открылось?
- Ничего мне не открылось, если не считать того, что я теперь могу взрывать здания из воображаемой пукалки.
- Не только! Ты еще овладел телекинезом.
- Я и раньше умел летать.
- Одно дело летать самому и совсем другое дело перемещать других. Ты уже забыл, как выкинул меня в окно?
- Да, действительно. А еще я прикрыл тебя щитом от падающих камней.
- А потом мы с тобой собрали камни. И ты избавился от привычки к вампиризму.
- Это ты так говоришь. Ты уж извини, но в это я поверю только тогда, когда пройдет два месяца и я никого не укушу.
- Фома ты мой неверующий. Так тебе не открылась судьба?
- Нет.
- Странно.
- Не томи! Какая моя судьба?
- Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, ты темный... я так и не поняла, то ли мессия, то ли предтеча.
- Антихрист, что ли?
- Можно и так сказать.
- Если я антихрист, тогда кто ты?
- Твой оппонент со стороны света.
- Охренеть! Знаешь, милая, может быть, я все позабыл, но что-то я не помню, чтобы в священном писании было написано, что антихрист будет... эээ...
Леночка расхохоталась.
- Если понимать в переносном смысле, - заявила она, - то как раз это там и написано. А еще там написано, что потом все будет наоборот. Кстати, ты уже восстановился? Я хотела бы попробовать.
- Подожди! Это слишком серьезно. Добро и зло - силы взаимоисключающие, будь ты посланцем господа, а я посланцем Сатаны, мы бы немедленно возненавидели друг друга.
- С чего ты взял? Разве бог ненавидит Сатану?
- А что, нет? Или эта истина тебе тоже открылась?
- Ну да, открылась. Когда ты перестаешь воспринимать писание как догму, сразу открывается много новых истин. Бог всемогущ? Всемогущ. Дьявол всемогущ? А?
- Я понял. Ты утверждаешь, что бог терпит дьявола, потому что...
- Ничего ты не понял! Кто сотворил дьявола?
- Бог?
- Правильно, больше некому. А зачем?
- Зачем?
- Самому подумать слабо?
- Да иди ты! Ты прямо как Зина, она тоже все время загружала, типа, подумай, это полезно, будешь много думать - будет тебе просветление...
- Оно пришло.
- Оно пришло не из-за этого.
- А из-за чего?
- Из-за того, что ты оказалась в горящей церкви.
- А почему я оказалась в горящей церкви?
- А я откуда знаю?
- Ты знаешь.
- Намекаешь, что тебя направил туда бог?
- Вот именно.
- А меня, стало быть, он тоже направил?
- Ничто не происходит помимо его воли.
- Даже то, что не должно происходить?
- Один бог решает, что должно происходить, а что не должно.
- Сдается мне, что твое просветление проходит. Ты опять начинаешь думать, как раньше.
- Я всегда так думала. Просто раньше я многого не понимала, а теперь бог помог мне понять. А ты стал его орудием.
- Всегда мечтал быть орудием.
- Не заводись. Иди лучше сюда.
2.
Зина вернулась довольно рано, не было еще и пяти часов вечера. Я сразу понял, что она покормилась, трудно с чем-либо перепутать радостный блеск в глазах, отражающий вселенскую любовь, бушующую внутри.
Зина застыла столбом на пороге комнаты, она смотрела на нас с Леной и тупо хлопала глазами, как стюардесса из неприличного анекдота, стоящая в туалете самолета и думающая, кто сидит за штурвалом. Впрочем, она быстро справилась с собой.