Страница 39 из 106
Дома я не стала даже включать свет, хотя солнце садилось по-зимнему рано, и в комнате уже стояли густые сумерки. Бросила верхнюю одежду на кресло, сапоги скинула вообще куда получилось - и просто упала на свою постель в попытках отключить поток беспорядочных мыслей.
День выдался слишком насыщенным. Слетевший с катушек Ной, потоп в старом корпусе, в котором меня благополучно чуть не убили. Толль, со своим внезапным подарком. Испорченные книги. Про профессора вообще молчу: он никак не шёл из головы.
«Интересно, - думала я, глядя в стену перед собой, - сколько ему лет? Около тридцати, наверное. Или больше? В следующий раз надо присмотреться... Может, у Кайла спросить? Ой, нет, ещё подумает чего не того...»
Как уснула - не заметила. Когда зазвенел будильник на лежащем возле подушки телефоне, я с трудом разлепила глаза и со стоном зарылась в подушку. Отработку наказания никто не отменял.
Сегодня путь лежал на кухню в общей столовой. Здесь меня встретила незнакомая тётка, настолько круглая, что, казалось, вот-вот лопнет и со свистом полетит по всей кухне, словно воздушный шарик. Но она не лопалась. Только семенила вокруг на коротеньких ножках и улыбалась, периодически хлопая себя по красным щёчкам. Тётка выдала мне резиновые перчатки, фартук и одноразовую шапочку, после чего затолкала в маленькое помещение с окошком, выходящим в само помещение столовой. Сейчас, во время ужина, оно было битком набито студентами, и я завистливо сглотнула. Вместо обеда у меня были водные процедуры, а ужин вообще проспала. Надо ж было так!
Оторвав взгляд от окошка, я обратила внимание, что в одной из раковин посуда сама плескалась и мылась губкой, словно мочалкой. Озадаченно посмотрела на свои руки, замурованные в толстую резину. И зачем, спрашивается, если посуда моется сама?
— Тебя, рыжая, стало слишком много в моей жизни.
Я аж вздрогнула от неожиданности. Закинув ногу на ногу, в углу сидел Толль и читал книгу. Он даже не поднял на меня глаз.
— Это у тебя приветствие такое?
— Мой посуду молча.
Я медленно втянула носом воздух, стараясь подавить желание врезать. Последствия были предсказуемы, и экспериментировать не хотелось. Поэтому взяла себя в руки и как могла мягко заметила:
— Слушай, нам вместе ещё целый месяц пахать, давай уже как-то подружелюбнее, что ли...
— Я сказал: молча! - рыкнул он, блеснув глазом в мою сторону.
Спокойно. Вдо-о-ох, вы-ы-ыдох...
— Чего её мыть, она вон сама моется.
— Это моя посуда, из первого окна. А вон то - твоя, - он кивнул в сторону другого окошка, которое я даже не заметила сначала за горой грязной посуды.
Я с тоской оценила масштаб работы. Уверенности в том, что справлюсь за выделенные мне три часа, не было и в помине.
— Расскажи хоть, как ты это делаешь... - попросила я, подавив свою гордость.
— В учителя не нанимался. Кто слаб умишком, работает ручками.
Вот тут я не выдержала и, схватив попавшее под руку влажное полотенце, со всей силы хлестнула им по голове Сириуса. Тот резко развернулся ко мне, гневно сверкая глазами, я даже успела испугаться, что сейчас снова произойдёт локальный апокалипсис, он вскинул руку, словно собирался расправиться со мной с помощью заклинания, но в последний момент сжал зубы и медленно опустил ладонь.
— Мой посуду. Молча, - процедил он сквозь зубы, снова погружаясь в чтение. Через лицо наискосок уже расплывалось красное пятно, напоминая об ударе полотенца.
Бросив его на ближайшую тумбу, я схватила губку, налила сверху средство для мытья посуды и принялась яростно драить тарелки.
По крайней мере, это немного успокаивало.
Больше мы не обменялись ни единым словом за этот вечер. Толль время от времени отрывал взгляд от книги и начинал раскладывать посуду по шкафам при помощи левитации. Одним глазом подсматривая, я даже начинала жалеть, что не пошла на факультет общей магии: их навыки и знания были куда полезнее в быту, чем информация о внутреннем строении какого-нибудь единорога или количестве видов мелких полевых дракончиков.
Даже ушёл мой «напарник» молча, не прощаясь. Не хлопнул дверью - и на том спасибо. Облегчённо выдохнув - надо же, обошлось без катаклизмов! - я продолжила работу. Оставалось ещё много...
Закончила поздно, дело уже шло к одиннадцати вечера, когда никого не было ни в столовой, ни на улицах. Несмотря на непривычный холод, снег порадовал: даже в такой поздний час всё вокруг было прекрасно видно вне зависимости от количества фонарей вдоль дороги. Я натянула шарф на нос и бодрым шагом направилась домой. Об учёбе этим вечером не могло идти и речи - отоспаться бы.
Вдруг моё внимание привлекло странное свечение на озере у Академии. Хотя «озеро» - это громко сказано, там скорее был небольшой пруд с рыбками, но почему-то повелось звать его озером. Наверное, из-за непропорциональной глубины: он, словно бассейн в сауне, резко уходил вниз. Рядом с прудом виднелся силуэт сидящего человека, но в сумерках трудно было разобрать даже какого он пола. Свечение над озером начало закручиваться вихрем, постепенно сужаясь, сжимаясь в ком, и любопытство оказалось сильнее желания забыться сном. Я свернула со своей дороги и тайком, стараясь прятаться среди кустов, стала приближаться к озеру.
Тем временем свечение стало плотным и обрело какую-то форму, а сидящий рядом человек просматривался всё чётче. Я уже различала длинные волосы, чёрную короткую куртку...
Два плюс два сложились в одно мгновение. Сначала мне вспомнились истории о том, что Толль на озере призывает морское чудище. Почти одновременно с этим я разглядела характерные крылья у того нечто, что плавало в воздухе над водой и длинный, раздвоенный на конце хвост. А в фигуре сидящего со скрещенными ногами человека уже очевидно угадывался Сириус.