Страница 21 из 106
— Керр! Как там малого звать?
— А я почём знаю! - раздался изнутри раскатистый хрип. - Я ему не мамка!
Курчавый полулюдь снова посмотрел на меня, чуть покачнулся и ухватился за косяк.
— Там малой, короче. Белобрысый такой металлюга. Он типа тоже того... наказан. Вали к нему. А мы тут... работаем.
Он повернулся и, одним шагом скрывшись за порогом, хлопнул огромной тяжёлой дверью.
Я разочарованно вздохнула: своё хозяйство рассмотреть он так и не дал, а кентавры вблизи мне пока ещё не попадались. Разве что в детстве, но тогда я на такие вещи внимание не обращала. Интересно ведь! Ходят слухи, что иногда они и с людьми... сношаются. Интересно, в результате получаются пони?
С тоской посмотрев на конюшню, от которой только что прыгала, я тяжело вздохнула. Возвращаться к парню в кожанке не было никакого желания. Что делать, раз сказали, надо хотя бы узнать, что тут наказанные делают...
Только я сделала первый шаг на деревянную дорожку, как замерла, вперившись взглядом в сломанную дощечку под ногами. Кентавр сказал, что тот белобрысый тоже наказан. Значит ли это, что он?..
Сириус Толль! Я только что поругалась с Сириусом Толлем! И ведь могла же сразу сообразить! В округе никого больше не видать, а По обещала мне в пару именно его. Что же, гром и молнии не мечутся, небо не разверзлось, ураган не поднялся... Может, слухи всё преувеличивают? Или вовсе врут?
Что сделано - то сделано, остаётся надеяться на лучшее и возвращаться с повинной.
Поверили? Ха! Извиняться мне нечего, это он меня благодарить должен. Сам мне нахамил, между прочим.
— Тук-тук, - сказала я, выглядывая из-за двери. - Можно?
Толль драил лапы развалившегося на спине, словно счастливый кот, грифона. В ход пошла кастрюля с горячей обильно вспененной водой, и мочалка. Самая настоящая, огромная мочалка, мягкая такая, губчатая. Человеческая. Да у грифонов тут спа, я погляжу!
— Чё ещё? - буркнул парень, не поднимая глаз.
— Я тут как бы тоже наказана...
На этот раз он удостоил меня взглядом. Надменным таким взглядом измазанного по уши в грязи графа. Даже шарф у него был уже не столько белым, сколько... скажем, цвета детской неожиданности. Что-то про себя оценил, хмыкнул и даже встал на ноги:
— Допустим. Тогда вон кастрюля, вон мочалки. На тебе задние лапы. Быстрее закончим - быстрее уйдём...
Я прошла к грифону, который так и извивался, ожидая, что теперь ещё и задние лапки помассируют. Внимательно оглядев чумазую тушку, покачала головой:
— И это - грифон? Величайшее в мире животное? Настолько великое, что его даже на гербах великих графских родов рисуют? Будь я графиней, ни за что не согласилась бы сделать грифона своим символом: такие чушки, фу! Нет-нет, только не грифон.
И демонстративно пошла дальше по конюшне, с любопытством осматривая других животных. Те, кто сейчас спали на своих лежаках, подняли заинтересованные взгляды и рассматривали меня чуть ли не внимательнее, чем я их.
— Ур-р? - послышалось сзади. Молодой грифон выглядывал из своей комнатки с совершенно чистыми лапами и причёсанными перьями на спине, которые прежде стояли торчком.
— О-о! - воскликнула я, возвращаясь к нему. - Вот это другое дело! Грифон, который способен в одно мгновение сделаться таким красавчиком, вполне заслуживает места на моём гербе!
Он подсунул под мою ладонь голову, и я с удовольствием приласкала эту детину, которая ростом уже была выше меня.
— Кхе-кхе, - деликатно сказал Толль мне в ухо. - А что, так можно было?
— Как видишь, - я дёрнула плечом.
— Козлы драные, не могли сразу сказать, я второй день их тут отмываю и расчёсываю...
— Полагаю, ты сам виноват, - фыркнула я, - прежде чем браться за работу, мог бы и теорию изучить. Это тебе не секция юных натуралистов, здесь зверушки поинтереснее обитают. Очистка собственного туловища - одна из способностей грифонов, как и многих других разумных животных. Надо его только спровоцировать... Прости, милый, но чистым ты мне и правда нравишься намного больше.
Грифон отодвинул голову и смерил меня строгим взглядом.
— Ладно, - бросил Толль, швыряя мочалку в кастрюлю с остывающей водой. - С этим, значит, закончили. Осталось только конюшни вымыть. Скажи спасибо, что я тут уже час и переделал большую часть работы!
— Это ты скажи спасибо, если бы не я, бегал бы за этим товарищем по всему лесу! А потом ещё полтора часа драил ему лапы! Полагаю, что и прошедший час ты занимался чем-то бесполезным.
Я прикусила язык, вспомнив, с кем говорю, но было уже поздно. Когда-нибудь этот острый язык меня погубит! Но Толль лишь цыкнул зубом и, сделав несколько шагов к стене, стал кидать мне в руки какие-то ремни, неизвестного назначения. Я с трудом их ловила: он даже не пытался целиться.
— Идём коней треножить. Их надо выпустить на луг в ночь, утром кентавры сами выловят. Потом ещё полы вымыть во всех шести конюшнях - и можно валить отсюда нахрен.
— А... - я подобрала с полу упавший ремень. - А точно это всё надо делать? Ну, коней выпустить - ладно... А полы вымыть? Никто не следит, работу не даёт, чего надрываться тогда? Отметились - и пошли. Эти кентавры мне сами сказали: не хочешь - не работай. Да и они там всё равно...
И я выразительно щёлкнула пальцем по шее.
— Ты дура, нет?! - внезапно рявкнул Толль, вылупив на меня бледно-серые глаза, и мне даже померещилось, что в одном из них сверкнула молния. - Мало ли что тебе сказали! Они же в стельку! А наутро у них на всё это нюх такой, что!.. Не доделаешь чего - потом лишний день пахать будешь! Да ещё и за двоих!
— Ну, - постаралась ответить я как можно миролюбивее. Если он и правда не умеет контролировать свои стихии, то подвергать себя риску не стоит. - Положим, нас теперь двое, а значит, и справляться будем быстрее.
— Ага, - буркнул он, направившись через конюшню к противоположному выходу. - Будто они не найдут тут ещё работы, бездельники, козлы драные...