Страница 20 из 106
— Надо было палку брать, - выдавил он в попытке перетянуть животное в сторону конюшни и тоже, в свою очередь, закопался ногами в грязь по самые щиколотки.
Я вздохнула, осматриваясь в поисках наиболее чистого пути к грифону.
— Отпусти его, - бросила несчастному дрессировщику.
— Ага, щас! - выдохнул он, оставив попытки утащить животное в здание. Надо сказать, сам факт того, что это он тащит грифона, а не наоборот, говорит о том, что физические способности у него развиты. Или о том, что животное воспитанное. Оно воспользовалось моментом и стало бочком сдвигаться к лесу. - Видишь, чё делает? Убежит мгновенно, только дай слабину!
Что ж, пришло время проверить, чего стоили несколько месяцев обучения на биологическом факультете магической академии имении Орфея Третьего... Добравшись до грифона, я замерла перед ним и жестом попросила парня отпустить повод. Тот не послушался. Пришлось рявкнуть:
— Отпусти, я сказала!
— Слышь, голос на меня не повышай! - прикрикнул он в ответ, но хватку ослабил.
Краем глаза я видела, что этот неуч скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся, будто осматривает заливные луга. Заливные - в смысле, талым снегом залитые...
Ладно, боги с ним, не важно. Грифон, судя по размерам, был ещё ребёнком. Или, может, подростком, только что перешагнувшим порог в двадцать полных лет. Крупная голова, напоминающая орла, была ещё совсем белой, кое-где даже просматривались маленькие пушистые пёрышки, которые называют младенческими. У взрослого грифона должен проявиться рисунок из темных перьев, благодаря которым люди и способны отличать их друг от друга. А до того приходится помечать... Да, вот, пожалуйста: на передней лапе осматриваемого мной грифона была аккуратно повязана красно-белая в горошек тряпочка, которую теперь едва можно было разглядеть под слоем грязи.
— Здравствуй, друг, - сказала я, глядя в круглые чёрные глаза, - не знаю, как тебя зовут, но познакомиться мне с тобой приятно.
Грифон склонил голову набок и коротко кивнул. Он относится к разумным животным, и говорить не способен, но понимать и общаться - вполне. И главное в общении с ними - уважение к их интересам. Точно, как с подростком...
— Я понимаю, что ты бы лучше погулял. Погода - шик! Столько луж, весь день плескаться бы! - грифон закивал активнее, и глаза его расширились. Если верить учебнику, тут одно из двух: либо страх, либо восторг. Надеюсь, что второе. - Но увы, сейчас не время. Чуть позже ты обязательно погуляешь. Любишь в лесу на дичь охотиться? Не сомневаюсь, ты замечательный охотник!
Животное встрепенулось, вытянулось во весь рост и, прогнув спину, гордо подняло клюв. Перья распушились, и даже шерсть на туловище словно стала плотнее, делая его зрительно больше. Грифон горделиво зашагал в сторону своей конюшни, по пути смерив парня в кожанке надменным взглядом, а когда уже зашёл, полоснул того хвостом по лицу. Парень замахнулся, чтобы хлестнуть грифона его же поводом, но сдержался, позволив тому устроиться в стойле. Вернее, это скорее была комната, чем стойло: словно мелкое помещение в общежитии с лежаком, пародией на стол и даже окошком.
— Ты!.. - он обернулся ко мне с таким выражением лица, словно я ему замок в песочнице поломала. Но ничего не сказал, только скрипнул зубами и ушёл в конюшню вслед за грифончиком.
Пожав плечами, я развернулась и собралась было дальше осматривать окрестности, как сообразила, что в гробовой тишине округи этот парень был единственным человекообразным. У него хотя бы спросить можно, куда мне идти дальше, а то по этой грязище наугад прыгать... так себе затея, скажу я вам. Как бы мне ни хотелось закончить это несостоявшееся знакомство, пришлось крикнуть:
— Постой! Не знаешь, кто тут главный по конюшням?
— Ты же умная, сама поди разберёшься, - ответил он, не прекращая натирать плоской щёткой бок кайфующего грифона. Того самого, который только что был с трудом водворён в конюшню. Если парню придётся ему ещё и лапы отмывать... Сочувствую. Честно.
Я закатила глаза, в очередной раз огляделась и, обнаружив неподалёку дощатую дорожку от одной из конюшен к домам кентавров, решительно поскакала туда. А что ещё делать оставалось? По поводу поисков куратора наказания мне никаких комментариев не дали, а сообразила я слишком поздно. Искать ради этого доктора По было уже недосуг.
На двери не оказалось ни самой обыкновенной кнопки звонка, ни даже молоточка, чтобы постучать. Пришлось так, кулаками колотить.
Открыли только с пятой попытки, когда я уже отчаялась дождаться ответа. На пороге стоял мужик средних лет... вернее, кентавр средних лет. На две головы выше меня с кудрявыми волосами средней длины, беспорядочно падающими на шею, месяц не бритой бородой и... совершенно голый. Никогда не понимала, почему люди стесняются ходить без одежды, а этим - всё равно. Оденутся только если холодно. Ну, и женщины обычно всё-таки одевают рубашку. Прозрачную. Извращенцы.
Глаз невольно косился в сторону «добра» кентавра, где-то между задних... лап? копыт? ног? Но так как стоял он ко мне прямо лицом, разглядеть не выходило.
Мда, и кто из нас тут извращенец...
— Чего надо? - поприветствовал он меня, выдыхая плотный перегар и заставляя поднять глаза. Лицо его находилось на добрых полметра выше моего, пришлось задрать голову.
— Мне нужен главный по конюшням. Я от доктора По, меня наказали и...
Последний звук был непроизвольным писком, после чего я замолчала, так как кентавр сделал шаг вперёд, простучав по деревянному полу всеми четырьмя копытами, и остановился буквально в нескольких сантиметрах, продолжая смотреть мне в глаза ровно сверху вниз. Я вжала голову в плечи.
— Так иди к малому, нам-то чего? Хотишь работать - работай, не хотишь - не работай.
— К... какому.... малому? - выдавила я, не рискуя выпрямляться.
Кентавр резко развернулся внутрь дома и оглушающим рыком проорал: