Страница 63 из 77
***
По прибытии на секретную авиабазу, всех японских пилотов завезли внутрь большого склада. Где выдали им новую форму пилотов польских ВВС. На отделенной лесополосой площадке без долгих вступлений начались тренировки на очень странных легких двухместных машинах. Эти самолеты обладали высоким узким рыбообразным фюзеляжем, с толкающим воздушным винтом, расположенным в хвосте. За винтом на охватывающем его киле крепился очень компактный руль поворота. На заинтересованный вопрос офицера, генерал ответил, что эта конструкция построена в нескольких вариантах по очень дешевой технологии в качестве развития проекта АСА-5 (польско-французского конструктора Армана (Анджея) Колко), полученного в прошлом году из Франции от технического директора SNCAO Мишеля Кергьюстеля. На учебных машинах имелось четырехстоечное шасси с носовым и хвостовым колесом. А вот, на боевой одноместной версии, вместо него была стартовая тележка, разгонявшаяся по сдвоенным рельсам дороги Декавиля, положенным с редкими шпалами на пологой насыпной возвышенности. К стартовой тележке аппарата крепились пороховые ракеты, ускорявшие взлет аппарата. Майор оценил всю систему, как остроумную и, по всей видимости, весьма недорогую. Вес аппарата едва достигал тонны, а мощность мотора не превышала полутысячи лошадиных сил, зато скорость в одноместном варианте была обещана свыше пятисот километров в час. Вооружение составляли одно автоматическое орудие 80-го калибра (похожее на русские ШВАК, попавшие в трофеи в Монголии), и по три установленных на концах каждого крыла пусковых установки. Рыбообразный обтекатель ПУ скрывал в себе три стальных стакана со вставленными в них 75-мм пушечными патронами, настроенными на шрапнельно-картечный выстрел почти в упор. Вместо затвора, сзади ПУ торчали донца трех гильз, в которые были заведены очень тонкие провода электровоспламенителей. Синхронные парные и последовательные залпы снарядов, должны были отбросить назад от самолета латунные гильзы, почти без воздействия отдачи на конструкцию планера и винта. После чего облегченный истребитель в течение нескольких минут мог вести весьма эффективный хоть и довольно скоротечный воздушный бой. Вот только приземляться он был должен уже в безмоторном полете. Запаса топлива хватало только на набор высоты в шесть тысяч метров и одну две атаки. Посадка планировалась вне аэродрома на любую пригодную площадку длиной не более трехсот метров. Пробег на широкой подфюзеляжной лыже был не более сотни метров. Первая же мысль о новом побеге на этой технике, была сразу отметена разъяснением генерала Стахона.
-- Панове офицеры. Мы сейчас в двухстах километрах от линии фронта. Тевтонцы будут наносить по нам свои воздушные удары от Кракова и Лодзи. Взлетать будут по три машины по команде вышки. Радиосвязи в самолетах нет, поэтому о взаимодействии в бою договаривайтесь заранее. Обращаю внимание... Перелететь на временно ваших 'сверчках' через линию фронта, с имеющимся запасом топлива, не сможет никто. Зато после пятнадцати дней активных боевых действий, или совершения вами десяти боевых вылетов, или после уничтожения, хотя бы одной машины противника в пересчете на каждое звено, все ваши пилоты будут вывезены в Стокгольм, откуда уже сами решат, куда им двигаться дальше. Лететь из шведской столицы над Балтийским морем, не советую. Даже в небе у Кенигсберга и Гамбурга легко погибнуть без всякой славы. Рекомендую Данию. Эта оккупированная тевтонцами страна используется захватчиками для обороны побережья, и оттуда можно перелететь в Британию. Можете попытаться выполнить свои обязательства перед Люфтваффе, летая за швабов на Западе. Это будет ваш выбор. Но если после нашего 'прощания навсегда', мы увидим, любого японского пилота взятого в плен Войском здесь, то мы его просто повесим. И ему сильно повезет, успеть сделать себе сёпуку. К тому же, в этом случае мы не станем скрывать ваше участие в боях против Германии, и пусть политические последствия для Японии, окупят для нашей Польши ваше вероломство. Ну, а при честном выполнении вами соглашения, и мы будем столь же честны. Что ж. К делу, панове!
***
А дальше выпускники и студенты Саямского Центра, смогли оценить свою подготовку в боевых вылетах против лучших на данный момент военно-воздушных сил. Прикрываемые районы до этого часто бомбились Люфтваффе, но всего неделя боевых действий японцев почти очистила небо. Впрочем, результат был общим. Встреченные на маршруте польскими истребителями группы бомбардировщиков, сбивались теснее непосредственно перед выходом на боевой курс. Сопровождающие их 'мессершмитты' оказывались связаны боем, и не могли помочь в отражении сконцентрированного удара шести десятков небольших стремительных аппаратов. Майор перед каждым вылетом, объяснял подчиненным порядок будущего боя. Польское командование всемерно шло навстречу и даже помогло поставить телефонную связь между аппаратами на стартовой позиции. Последние директивы японские пилоты получали прямо в присоединенных во внешней проводной линии кабинах 'сверчков'. После взлета максимально облегченные истребители сразу бросались в бой. Быстрый набор высоты и атака. Иногда выход на позицию с превышением над строем бомбардировщиков. Чаще удар производился прямо в наборе высоты. С полукилометра дистанции, звучал растянутый почти на две секунды залп шрапнельных выстрелов с законцовок крыла, и затем сразу пушечный огонь на поражение. Маневрирование при пролете через вражеский строй, треск попаданий в планер от пулеметных трасс воздушных стрелков 'хейнкелей'. Затем еще одна короткая атака, и резкий уход вниз, чтобы успеть, с обрезавшим мотором, найти площадку для посадки, и сесть с первой попытки. Уйти на второй круг без мотора было нельзя. При подготовке к одному из вылетов майор обратил внимание на размещенные на соседней площадке похожие на их 'Сверчки' самолеты. Вот только винтов в хвосте у них не было. А тренировались рядом с японским 'пленным сентаем' юноши не старше шестнадцати лет. Это было очень странным. Похоже, часть была учебной, поскольку в небе этих самолетов японский офицер не видел. Кстати, один раз майор, наблюдал построение 'соседей', к ним прибыл какой-то очень важный чин, хоть и не генерал (лампасы были бы заметны). Издали было ничего не понять, но в душе поселилось странное чувство. Этого начальника майор где-то видел. Жесты и манера себя вести были на кого-то похожи. На кого? Увы, память не сразу выдала ответ. Но, когда при чтении польской газеты это случилось, захотелось сильно зажмуриться и потрясти головой. С газетной страницы глядел на майора требовательным и упрямым взглядом тот самый человек, с которого началась вся история с его приписанным нынче к Академии Центром. На погонах офицера с лицом старшего лейтенанта Колуна, красовались знаки различия подполковника. Аккуратно заданный вопрос охране, подтвердил подозрение. Подполковник Моровски действительно бывает здесь наездами, и как раз недавно был у соседей. Стало ясно, что чувства не обманули в тот раз, и издали видел он на плацу именно того странного русского. Гайдзина хорошо понимающего кодекс 'Бусидо', знающего искусства дзю-дзюцу и карате-дзюцу. Вдохновенно летающего на любом самолете, словно птица, благословленная самой Аматерасу, и все время думающего о чем-то печальном и далеком. А вот, как это случилось? Как советский офицер стал заместителем командующего польских ВВС, майор так и не смог понять.
Но долго рефлексировать было некогда. Начальник Саямского центра и здесь, в Польше, организовал дело профессионально. Минимум шесть учебных вылетов на двухместных аппаратах для переучивания на каждого студента. Многократная отработка ориентирования на 'сверчке' с безмоторными посадками на подфюзеляжную лыжу. За время учебы успели понаблюдать несколько германских авианалетов, отбитых зенитной артиллерией и обычными польскими истребителями. Майор быстро набросал конспект для обучения тактике и потом требовал от студентов точных ответов на все вопросы. Над выданной им картой прикрываемого промышленного района перед сном тренировали до автоматизма, в зависимости от местоположения истребителя после атаки, быстрый поиск местных ориентиров, пригодных для приземления площадок и маневры при заходе на посадку с включенным и выключенным мотором. Потом была отработка отстрела шрапнелей, и стрельбы из авиапушки по привязанному к 'Люблину' тренировочному 'конусу. Имитация воздушных боев против двухмоторных PZL-58 'Лис II' и трофейных Bf-110 (тех самых, что встретили их тогда у Дебрецена). Затем были вылеты группами по несколько человек на двухмоторных 'Локхидах' для ознакомления студентов с ориентирами района боевых действий с воздуха. Разбор всех проведенных полетов помогал избавиться от большинства ошибок.