Страница 105 из 116
На севере Европы также хватало своих проблем. Польские дивизии там были планово сменены датчанами и канадцами. А группировка поляков численностью около полусотни тысяч вскоре оказалась в нейтральной Латвии, якобы для интернирования. Абверу было известно про эту неотправленную во Францию армию. Датские проливы уже были блокированы рейхом, поэтому, прорыва на кораблях в Атлантику никто не опасался. Патрульные корабли и самолеты появлялись в районе Риги. Агентура из местных активистов-фольксдойче, и из кадровых агентов Абвера, регулярно пересчитывала поляков по головам. Болтливость самих 'ляхов' позволяла собирать свежие новости из разряда слухов. Имелись даже сведения, о вывозе этой группировки в Британию, через советский порт Мурманск. Правда, становилось непонятно, для чего тогда поляки перешли границу Демократической Лапландии, и морем дошли из Ботнического залива до Риги? Впрочем, среди поляков гулял стойкий слух, что когда Сикорский договорится со Сталиным, их всех вывезут в Скапа-Флоу на кораблях с серпастым и молоткастым красным флагом. Немцы нервно поглядывали на северо-восточного соседа, но как потом выяснилось, опасались немного не того.
Первой от удара с тылу посыпалась союзница рейха Болгария. Размещенные в румынской Добрудже интернированные поляки, сидели там вполне тихо и мирно. Пока на переходе морем от морской базы Каламата в порт Саламин, болгарским миноносцем 'Тырново' и торпедным катером типа 'Люрсен' не было потоплено пассажирское судно 'Мирабель' под аргентинским флагом. Судно отказалось остановиться в нейтральных водах и, получив торпеду в корму, быстро потеряло ход и стало тонуть. К несчастью, на борту потопленного парохода оказалась делегация 'польского правительства в изгнании' во главе с главкомом Войска Польского генералом Сикорским и его заместителем генералом Кукелем. Первый в результате этой атаки погиб, а второй оказался в болгарском плену. Сам рейс был секретным, в планах польских военачальников была отправка кружным путем польских солдат во Францию (причем Сикорский дал согласие даже на отправку войск через Советскую Россию и далее морским путем). Как потом выяснилось, болгар кто-то весьма своевременно известил. Да еще им кто-то слил недостоверные сведения (но вполне правдоподобные), о том, что приезд Сикорского обусловлен планируемым ударом поляков из Добруджи. Удар якобы должен был быть нанесен прямо через румынскую границу, в тыл воюющей на два фронта Болгарии (чего быть не могло в принципе, из-за позиции румынского правительства). У границы болгары усилили свою группировку войск прикрытия, ожидая удара из Добруджи, но именно здесь-то удара и не случилось. Тем не менее, пиратский акт со стороны Болгарии случился, и глава Войска Польского Владислав Сикорский вместе с рядом офицеров своего штаба погиб. Последствия могли бы и не выйти за пределы дипнот и политического торга, не произойди усугубление ситуации в другом месте. Днем позже во Франции и Бельгии были убиты снайперскими выстрелами главы правительств в изгнании Бенеш и Рачковский. Информация об этих трагедиях и злодействах оперативно достигла Добруджи, и вызвала ярость и гнев поляков. Поэтому, прибывшее из Одессы днем позже в Констанцу большое грузовое судно с оружием, в коносаментах которого был указан порт Варна, при попустительстве румынских властей, оказалось оперативно разгружено в порту, несмотря на яростные протесты австралийского капитана. И снова информация о грузе очень удачно попала в нужные руки. Неделей позже, Румыния, в счет полученного полгода назад польского золота, оказала своим потерявшим независимость польским соседям новую услугу. Румынские военные корабли отконвоировали почти к самому порту Варна шестнадцать зафрахтованных гражданских посудин с сорокатысячным польским корпусом. Высадка прошла суматошно, но без больших потерь. Всего за полдня порт был захвачен, и вскоре туда стали морем прибывать подкрепления из Крыма, где тренировались еще две дивизии будущей Польской народной армии. Командующий ими бригадный генерал Берлинг, как старший по званию, принял в Варне командование над всей группировкой, и повел наступление сразу в двух направлениях. На второй порт Бургас, и на ближайший крупный город Шумен. И как-то так совпало, что почти одновременно на Болгарию посыпались удары с греческого и югославского фронтов. Оборона страны сразу оказалась прорвана в нескольких местах, и стала разваливаться. Югославский корпус под командованием принца Павла, устремился к Софии, а греки рванулись навстречу полякам атакующим Бургас. Царь Борис III, видя приближение катастрофы, вместе с женой Джованной Савойской (дочерью итальянского короля Виктора Эммануила III) и с остальными членами семьи бежал на самолете из страны в Вену, а оттуда выехал поездом в Берлин. Глава Абвера адмирал Канарис в Берлине получил из болгарской столицы подробное донесение от 'Бюро Делиуса' ('Абверштелле София'), еще за день до приезда в Берлин самого болгарского монарха. Для стран 'Антикоминтерновского пакта' и без того непростая ситуация превращалась в трагедию. Два потенциальных союзника Германии, Греция и Югославия, после полугода пограничных сражений в стиле 'тяни-толкай', теперь фактически разгромили, третьего германского союзника Болгарию, и приступали к методичному измочаливанию албанской армейской группировки дружественной рейху Муссолиньевской Италии. И это случилось, как раз в момент отправки к 'Мажино' трех дивизий союзной итальянской армии. Причем, зная о скором подходе подкреплений союзников, немцы стали готовить перегруппировку, для массированного удара в направлении Седана. Но, когда в Албании явственно запахло катастрофой, Дуче панически потребовал вернуть дивизии на юг, и отложить запланированное на западе наступление. Естественно, все эти перипетии негативно отразились на силе и координации германских ударов. Но, еще сильнее подкосило наступательный порыв тевтонцев кое-что другое.
Как известно, беда не приходит одна. Не успел Берлин хоть как-то отреагировать дипнотами на болгарские события, как и сам же получил обидную пощечину. И, было бы от кого... В самый момент подготовки к наступлению в Арденнах, призванному развалить фронт французов, очень похожую на болгарскую дерзкую операцию, снова провели трусливые поляки. Под прикрытием дерзких налетов на армейские склады в Торуни, Пуцке, Лескове и Быдгощи, захват вошедшего полгода назад в состав рейха, порта Данцинг, совершила все та же 50-тысячная польская армия (расквартированная в Латвии, Эстонии и Швеции). В бывших польских городах и местечках, ночью внезапно загорелись здания, и топливные танки. За начавшимися пожарами раздались взрывы боеприпасов и хранилищ ГСМ. Гарнизоны генерал-губернаторства оперативно выставили мобильные ротные и батальонные группы, в районы совершенных диверсий, ослабив собственную оборону, что лишь сыграло на руку бойцам диверсионных частей 'Армии Свободы'. Однако главный удар неожиданно для немцев пришелся по тыловому порту. Выйдя поодиночке из вечерней Риги, Таллина и Стокгольма, нанятые по всей Балтике грузовые пароходы, полным ходом рванулись к своей цели. И к утру вошли в занятый 'Кригсмарине' бывший польский порт. Поляки и чехи высадили там десант прямо на германские военные корабли, и береговые батареи. С борта кораблей по защитникам города и порта стреляли тяжелые и полевые орудия. Небольшие пароходы выбрасывались прямо на берег, тем самым создавая временные молы для разгрузки следующих волн десанта. В гавани начался массовый абордажный бой, постепенно переходящий в городские бои, в которых атакующие неуклонно брали верх. И уже к вечеру, как только по радио прозвучал сигнал 'Гданьск свободен', по большинству польских воеводств неожиданно для оккупационных властей прокатилась волна восстаний. Отряды 'Армии Свободы' после атаки и пожога складов, начали массово громить небольшие гарнизоны и захватывать склады с оружием. После прибытия из СССР самолетами нескольких сотен польских офицеров, началось спешное формирование ополченческих полков и дивизий, на основе новой воинской повинности, приказ о которой был подписан генералом Берлингом, принявшим командование над всеми частями Войска Польского воюющими на Востоке. Еще через несколько дней на освобожденной от противника территории был высажен крупный десант с больших десантных планеров, буксируемых русскими ТБ-3. Фактически это стало почти повторением январского 'ботнического десанта'. За пять ночей, в генерал-губернаторстве появилось сразу несколько мощных очагов восстания, каждый, из которых, вполне мог оказаться главным. Общая численность частей Войска Польского превысила четыреста тысяч. Массовость выступлений и их размах, парализовали волю германской гражданской и военной администрации. Когда началась переброска армейских подразделений для подавления восстания, момент уже бы упущен. А из захваченной врагом Болгарии, отчаянный бросок в Остмарк (Австрию) совершила все та же 'добружская армия'. В Чехии также началось восстание, но куда меньшего размаха. Покойного Бенеша в Чехии все еще уважали, но теперь он стал лишь 'жертвенным агнцем', запустившим народную войну. Начавшиеся в протекторате и генерал-губернаторстве восстания вызвали транспортный коллапс сразу нескольких провинций рейха. Отправленные было на запад подкрепления, не доехав до Мюнхена, разворачивались на Северо-восток. Из отпусков срочно отзывали всех, кто мог быстро встать в строй. Даже из фенрихов старших курсов военных училищ спешно формировали охранные роты, чтобы воспрепятствовать атакам на Пиллау и Кенигсберг. Впрочем, атаки на эти пункты все равно состоялись. Неизвестные подводные лодки нанесли торпедные удары по двум военно-морским базам. А тактический воздушный десант на многоместных планерах, захватил и уничтожил Кенигсбергский аэропорт Девау, откуда в Польшу были угнаны два десятка 'Хейнкелей-111', штафель Bf-109 и десяток Ju-52, с прицепленными к ним десантными планерами (почти как в сентябре под Краковом). Таким образом, завершившаяся в октябре 1939 года Польская Война запылала с новой силой.