Страница 10 из 19
Угрозы моей близящейся кончины, кукла вуду, утыканная иглами, веревка, обернутая вокруг подарка, – послания настолько же причудливы, как и желание их отправителей не быть замеченными.
– Ну, сколько еще это может продолжаться? Конец мая на дворе! – Фай бежит быстрее, если расстраивается, и я спешу последовать за ней.
Да. Как долго? Когда я смотрю через плечо, Кейра поворачивается и показывает мне средний палец, прежде чем Брэндон улыбается. Ветер развевает ее волосы, закрывая лицо. Она долгое время была подругой Дина. Унижение, которое она испытала после расставания с ним, очевидно, глубже, чем скорбь по нему.
Внутренне я сворачиваюсь калачиком, как еж, колючий, неприступный, и представляю, что все это просто игра. Так же, как игры, в которые я играла с мамой, как Кейт, только взрослая.
– Если не сделаешь этого, пойду я! – Фай длинными шагами покидает дорожку для пешеходов и направляется к деревьям.
Наша цель – каменная скамья между красными дубами возле входных ворот. Если позволяет погода – а в Ирландии такое случается нечасто – мы не едим ланч в столовой, а бежим в «Гнездо ворона», как ласково называет это место Фай.
Оса гудит над ухом, я делаю шаг в сторону. Я вижу его там. Черные классические туфли утопают в земле, штаны в грязи, Ян пробирается к нам между деревьями. Они хотят издеваться надо мной даже здесь и сейчас? Когда наши взгляды встречаются, он отворачивается и ускоряет шаг. Фай смотрит на него, и в этом жесте столько яда, что он мог бы быть смертельным.
Зеленые водоросли и лишайники неплохо устроились на грубых камнях скамейки, опирающихся на каменных воронов. Рано утром или вечером, когда моховые стволы красных дубов дышат белым туманом, «Гнездо ворона» выглядит почти мистически. Нигде в Sensus Corvi я не чувствую себя более комфортно, чем здесь. Даже в своей комнате не ощущаю ничего подобного.
Фай располагается на скамейке рядом со мной, и я обнимаю ее за плечо.
– Я переживу это, ладно? Я уже достаточно натерпелась для того, чтобы воспринимать всерьез. Новые студенты приходят, кто-нибудь еще облажается, и они переключатся…
– Прекрати! – Когда она щурит свои зеленые глаза, выглядит совсем как кошка. – Ты училась в Sensus Corvi совсем недолго. А мне сколько всего пришлось увидеть!
Я легонько дотрагиваюсь до нее, а затем распаковываю один из бутербродов, взятых в столовой.
– Есть будешь? Я прямо сейчас могла бы треснуть Брэндона по голове битой.
– Неправда! – возмутилась она. Я проглотила кусочек огурца и серьезно посмотрела на Фай. – Ты не дотянулась бы даже до его носа.
Раздражение в ее взгляде рвется наружу. Она слегка толкает меня.
– Ты просто строишь из себя железную леди. Я хорошо тебя знаю. И поверь мне. У нас, воронов, издевательства в случае нарушения правил не осуждаются, если только приказ отдан кем-то сверху. Иначе мы держимся…
– Вместе. Знаю. Но я нарушила правила, Фай.
– Фарран во время своего выступления помиловал тебя. Мне не удалось присутствовать в тот момент, но Келли…
– Ну, Эмма, сегодня уже заколола одноклассника? – шепчет глубокий голос позади нас.
Фай задыхается в тревоге. Опершись головой на левое предплечье, Джейми расшатывает нашу скамью, как гимнаст, и плавно приземляется рядом с Фай. Ничего себе! Не хочу знать, как часто он тренируется в таком в наше отсутствие.
Джейми одет в облегающую черную футболку и темные брюки, и от его вида по коже поползли мурашки.
– Вы взяли один для меня? – Он таращится на бутерброд в руках Фай с такой тоской, будто не ел несколько дней. Выражение лица не меняется, когда он подходит к ней. Рука скользит по ее кудрявым волосам, которые разметались по спинке лавочки.
Фай стряхивает его руку, как надоедливую муху. Приходится сдерживаться, чтобы не рассмеяться.
– Нет, Джейми. И Эмц все еще строит из себя принесенного в жертву ягненка. К сожалению. В последнее время у меня странные сны об этом. – Он выжидающе улыбается ей. – В них есть нож и очень раздражающий сторож.
– Серьезно? Ты мечтаешь обо мне, Фай О’Брайен? О боже!
Джейми наклоняется вперед. Она бьет его по груди, но тот пользуется случаем, чтобы посмеяться и схватить бутерброд с другой стороны. На несколько секунд шелест бумаги и шепот ветра прерывают тишину.
Но глаза Фай внезапно мерцают так же беспокойно, как зеленое полярное сияние, когда она поворачивает голову и вопросительно смотрит. Мои губы дергаются от неожиданности. Ее лицо темнеет, и пальцы на коленях переплетаются.
– Давайте прогуляемся по парку! – предлагает Джейми в чудесном настроении между двумя смачными укусами.
Что? – спрашиваю я глазами, когда лицо Фай бледнеет. Он же ей нравится. Это очевидно. По просьбе Макмиллана я вторглась в ее эмоции во время урока SPSE. В течение нескольких недель Джейми был тем единственным человеком, заставляющим нас смеяться.
Но ее глаза темнеют, и голос звучит необычайно пронзительно, когда она насмешливо говорит, – так, чтобы ты мог похвастаться перед другими? Тебе бы это понравилось! Мы мистики, а в твоей семье только у отца есть способности.
Нет! Это не ты, Фай! Действительно ли иерархия Фаррана настолько важна для тебя?
Джейми останавливается, не проглотив бутерброд, и смотрит на нее. Наконец он опускает руку и медленно встает.
– Спасибо за бутерброд, Фай, – сухо говорит он и бросает остатки еды в урну рядом с лавкой.
– Джейми! – Я вскакиваю, но он уже отвернулся от нас и идет к входным воротам. Шаг. Еще один. Затем слышится приглушенный взрыв позади меня. Оглушительный визг болезненно вибрирует в ушах, и я осматриваюсь вокруг. Фай присела на скамью и уставилась вниз. Ее лицо такое же серое, как камень, а губы скривились от отвращения. Я следую за ее взглядом.
На глинистой почве лежит что-то темное и пернатое, всего в полуметре от меня. Я наклоняюсь и рассматриваю гостя.
Сокол.
Он лежит на спине, длинные когти вытянуты, а черные глаза устремлены на меня. Под его крючком-клювом узкая шея обернута зеленой садовой проволокой, конец которой торчит в воздухе. Я смотрю на ветви красного дуба. Его оставили там явно нарочно. Проволока так слабо зажата, что первый же порыв ветра должен был сбить птицу. Это был кто-то, кто знал, что мы сидим здесь в хорошую погоду. Фай всхлипывает. Краем глаза я вижу, как Джейми спешит назад, отбрасывает мертвую птицу кончиком ботинка и обнимает Фай. Она крепко цепляется за его плечи и рыдает.
Кто-то.
Прежде чем губы формируют имя, ноги несутся вперед. Я срываю проволоку и подбираю сокола. Левой рукой роюсь в мягких перьях.
– ЭММА! – зовет Джейми, – Ты куда?
Мой пульс бьется громче, чем ветер, свистящий в ушах, и оранжевые пятна солнечных лучей бросаются в глаза.
Как ни странно, перед Фай!
Они не могли просто оставить сокола в моей комнате? Ну же! Фай, которая смотрит на озлобленных доберманов, и они превращаются в ручных щенков, подставляющих почесать пузо. Гепарды и тигры в парке дикой природы Фота ведут себя как котята. Конечно, все обычно устраивалось вне часов посещения и с особого разрешения Фаррана, а также под присмотром ее отца, который имеет такой же дар, как и она: усмирять диких животных за считаные секунды. У Фай есть хомяки, мыши, ретривер, три кошки и лошадь. А сама школа находится вблизи конного завода и места охоты на соколов, где ее отец обучает диких птиц. Она помогает по выходным. Может быть, это было даже животное, знакомое ей.
О, как же я их ненавижу!
Ненавижу! Мысли болью отдаются в голове с каждым шагом, когда я наконец добегаю до спортивной площадки. Возле тренера только половина команды. Поэтому я бегу в раздевалку. Возле двери врезаюсь в мальчика в черном тренировочном костюме. Он отлетает к дверному косяку.
– Осторожнее! – Он прижимается к двери, когда я протискиваюсь мимо.
– Совсем из ума выжила? Это мужская раздевалка!