Страница 29 из 70
- Это все?
- Миленький! Не говори со мной так: у меня заныло сердце!
При этих словах из глаз Анжелы побежали слезы, а Сергей почувствовал себя таким негодяем, чурбаном и карьеристом, что вдруг обхватил неверную обеими руками и стал зацеловывать следы этих слез. Они от этого побежали пуще, и Анжела зарыдала в голос.
Весь день Жан Лебрен поглядывал на Сергея при встречах победительно, но хотя бы молчал. На Анжелу он пытался смотреть пылко, но она упорно от него отворачивалась и пыл этот сменился недоумением. Впрочем, к вечеру он успокоился и выглядел как средней руки промышленник, получивший некоторую прибыль. Альбер Лебрен после памятного разговора с Сержем смотрел эти дни на него испытующе, а в этот последний вечер вновь пригласил к себе.
- Мое впечатление о Вас, Серж, по-существу не меняется, а только усиливается. Вы очень правильный и совестливый молодой человек - несмотря на некоторое стремление к роскоши. Я рад, что способствую Вашему росту. После нового года рекомендую походить на подготовительные курсы, существующие при Сорбонне: это позволит Вам понять требования французских преподавателей к уровню знаний студентов. А тот самый экзамен мы устроим в мае-июне, когда Вы почувствуете себя готовым. Устраивает Вас этот график?
- Вполне, мсье президент.
- Ну и прекрасно. А что касается Вашей обеспокоенности о военных намерениях Германии, я ее вполне разделяю. План Шлиффена в прошлую войну почти удался. Мы едва-едва успели перебросить на это направление свои войска. Использовали для этого самые экзотические средства передвижения - даже такси! Вы слышали об этом казусе?
- Слышал. Его приводят в Советской России как пример судорожно-интуитивного командования.
- Мон Дью! Впрочем, хорошо то, что хорошо кончается. Мы в конце концов победили - несмотря на предательство Советской России.
- У нас в университете был очень своеобразный преподаватель истории, - решил поумничать Сергей, - который с большим уважением относился к умным представителям англичан и часто их цитировал. Мне запомнился особенно один по фамилии Паркинсон, который сформулировал три закона. Первый: работа, как бы незначительна она не была, занимает все время, на нее отпущенное....
- Хм... А ведь это верно, пожалуй, - хохотнул президент. - Человек почему-то тянет время, не желая сдать работу раньше срока. А второй закон?
- Он гласит: расходы обязательно растут вместе с доходами.
- И это верно! Яркий пример: семья сына. Он зарабатывает все больше, но всегда канючит у меня деньги! Ну а третий?
- Любой рост приводит к усложненности, в которой развитие глохнет.
- Вот тут я затрудняюсь с примером....
- Паркинсон взял в качестве примера кабинет министров и счел, что минимально в нем должно быть 5 членов: четыре специалиста по вопросам финансов, обороны, иностранных дел и юстиции и один неспециалист, который и становится премьером
- Чуть смешно, но похоже.
- На практике в кабинете часто бывает 7 или 9 членов - будто бы потому, что реальных сфер деятельности у кабинета больше. Паркинсон решил иначе: в первом случает 3 деятеля будут вершить политику, 2 - поставлять им информацию, 1 - напоминать о финансах. Ну а премьеру в этом раскладе можно быть свободным художником и всеми ими манипулировать. Или коллекционировать любовниц и живопись.
- Занятно.
- В 9-членном кабинете семеро будут заниматься тем же, а двое будут обычно молчать. Как ни странно, именно такое количество является оптимальным - в 7-членном кабинете дела идут обычно хуже.
- А если взять 8 членов?
- У Паркинсона спросили про то же, и он напомнил, что такое число министров было только при Карле Стюарте 1-м - и он закончил свои дни под топором палача.
- Очень интересно. Но в современных правительствах число министров значительно больше.
- Это и беда. За введение новых членов в кабинет обычно ратуют политические группировки. Если их не ввести, то за пределами кабинета эти люди будут сильно вредить правительству. Но будучи введенными и не имея значительных постов, новые члены чрезмерно активничают, с ними приходится постоянно советоваться, на что уходит лишнее время. К тому же о секретности приходится забыть: внедренцы постоянно передают за пределы кабинета обо всех важных, хоть и секретных решениях. Если же число членов кабинета переваливает через 20, то срабатывает закон Гегеля о переходе количества в качество....
- Это как?
- Пять полезных членов собираются келейно и решают все важные дела. Проведение общих заседаний становится пустой тратой времени. Зато внешние группировки довольны: практически у каждой есть свой представитель в правительстве. В такой ситуации число министров может вырасти до 40 и даже более, но толку от них все меньше и меньше.
- Очень интересный господин этот мистер Паркинсон. Никаких ссылок на его публикации ваш преподаватель не давал?
- Нет, только устные.
- Ничего, я попрошу своих аналитиков порыться в английских источниках, и они его разыщут.
- Ой! Я забыл сказать еще о дополнительном законе Паркинсона, который гласит: - Если у Вас случилась неприятность и причины ее не устранены, то она обязательно повторится.
- А это куда приложить? - задумался президент.
- К тому самому плану Шлиффена, - прямо сказал Сергей. - Это будет всем неприятностям неприятность!
Глава двадцать первая. Опять учеба.
Подготовительные курсы для желающих поступить в Парижский университет были организованы в здании Сорбонны - видимо, для того чтобы абитуриенты прониклись трепетом к наукам. Конечно, они проходили в вечернее время, по 3 часа: днем эти аудитории были наполнены студентами. Но что это были за аудитории! Сплошь обрамленные деревянными резными панелями темно-коричневого цвета, накрытые потолками с красочными средневековыми панно, с амфитеатром из лавок и столов для студентов и массивной резной кафедрой для преподавателя - классика! А беломраморные лестницы меж этажами, обсаженные то тут, то там обнаженными девушками (в мраморе, увы!), а высоченные коридоры с овальными картинами из истории Сорбонны, а церковь святой Урсулы прямо внутри?