Страница 5 из 7
Ему было плевать, что время позднее. Плевать, что он хорошенько нажрался в баре около дома. Хотя, какой это бар? Местная пивнушка, с пластиковыми стаканчиками и такими же пластиковыми стульями.
На пороге застыла возмущенная Мира, такая заспанная и горячая.
— Пустишь переночевать?— он нагло улыбнулся, закидывая руку на дверной косяк.
— Мира,— он сощурился от света лампочки, свет которой неприятно слепил глаза,— я хочу ссать и есть. Пусти.
Лёгкий толчок в спину, и Мира направилась на кухню, заспано потирая глаза. Что у нее есть в холодильнике? Пара фаршированных перцев, и на дне грибного супа.
Она слышала как он зажал кнопку бочка, а после глухо выругался:
— Не заходи на кухню в верхней одежде, — Мира поморщилась, переливая суп в прозрачную тарелку.
— Пользуйся моей добротой.
— Я будто пришел в избушку к маленькой Бабе-Яге и она меня решила откормить тем, что насобирала в своем лесу,— Ян с подозрением рассматривал гриб, который выловил в тарелке,— приворотное зелье заваришь хоть?
— Не ругайся. Я клюнул на твою детскую наивность и непомерное смущение, мне не нравятся ругающиеся матом беспризорницы.
Суп и перцы отошли на второй план.
— Налево пойдешь козленочком станешь.
— Не, ну так то вкусно, — он отделил вилкой кусочек перца, отправляя его в рот, — будешь?
— Что отмечал?
— Что? Кого?
— Ты такой балабол, — Мира покачала головой, поднимаясь с его рук, и залезая на подоконник с ногами. Открыла форточку, подожгла сигарету, крепко затянулась.
— Не знаю, это наверное круто. Я вот весь день убирала сегодня, потом пришел ты и заценил мою стряпню, я вижу что тебе вкусно, и мне приятно как-то, — она струсила пепел, подпирая щеку.
— Возможно те, кто постарше именно этого и ищут?
— Что ты нашла во мне?
— Я же рискую. Должен же я знать, что это не зря .
Она всего лишь оружие. Приманка.
Но почему-то в такие моменты ему хотелось плюнуть на все, и самому забрать ее себе.
На этот раз он и не сопротивлялся. В этом не было никакой надобности.
Мира запрыгнула на кровать, становясь немного выше, его широкие ладони прошлись по гладкому телу, и из груди Яна вылетел вдох, когда пальцы задели острые соски.
Мира сама помогла ему избавить себя от всей одежды. От их тел исходил такой невероятный жар, что легкие саднило.
— Тсс, — Мира вскрикнула, когда её грудь коснулась ледяного стекла, а уверенные руки расставили ноги на ширину плеч, шурша ширинкой.
— Нас сейчас все услышат, — сдавленно прошептала она, когда Ян вошел на всю длину смакуя момент. Упиваясь контрастами тепла и холода.
Он вжал пальцы сильнее в ее шею, желая показать как это: жарко и холодно одновременно. Больно и охренительно приятно.
Очередной толчок заставил ее кончить, и забыть обо всем. Она впечаталась в запотевшее от их жара, от горячего дыхания, окно, и закричала.
— На колени,— он опустил девушку, наблюдая за ней свысока и это было обалденное зрелище, хотя она еще ничего не сделала.
Её не нужно было учить и этому, губы сами сомкнулись плотным кольцом, а его член исчез где-то в тёмных и сладких глубинах. Ян закинул голову, толкаясь в её рот. Настойчиво, сильно и по-хозяйски. Его глаза встретились с ошалелым взглядом какого-то придурка напротив, сигарета в его руках превращалась в пепел, но он даже не подносил её к губам. В одно и тоже мгновение, Ян почувствовал себя старым извращенцем, который прилюдно т*ахает малолетку, и одновременно чертовым счастливчиком.
Ноги дрожали, но Мира попыталась в точности воспроизвести его просьбу, ступни на ширине плеч, руки расставлены по краям оконной рамы, его широкие ладони, дарят тепло её груди.
— Он смотрит!
— Тебе нравится то, что он смотрит?
Не время спешить.
Наверное потому, что сама с ума сходила только от мысли, что они сейчас не одни. Что у них, теоретически, секс втроем.
Испорченная.
— Я думаю, что он уже пару раз спустил себе в штаны.
— Я люблю только главные роли, — Ян усилил напор, — покричи для него немножко.
Мира выгнулась ещё больше, дикая, молодая, у Яна свело челюсть, он бы имел её так несколько раз в день.
Мира подняла голову, тяжело дыша, вся раскрасневшаяся. На балконе напротив, открылась дверь, и туда вышла дородная дама в бигуди и в ярко-розовом халате. Ее цепкий взгляд сразу зацепился за Миру, и она в свою очередь призывно облизала губы, лаская свою грудь.
— Жесть, просто жесть, — смеялась она, кутаясь в одеяло, потому что холод медленно пробирался к костям.
— Ну это же, вроде как я виноват, — усмехнулся Ян, вытаскивая из ее рук ком одеяла, и распределяя его по всей кровати.
— Я принимала его уже сегодня, прежде чем лечь. Делать это повторно, у меня уже нет сил.
Как ее сердце.
Только вот подпустит ли? Как его зовут? Сколько ему лет? Чем занимается? Мира напряглась, когда он вышел из душа. Имеет ли какое-то значение то, что он остаётся?
— Я долго засыпаю, — тихо проговорила она, чувствуя, как он ложится рядом. По ощущениям на спину. Ну куда уж. Какие тут объятия...
— Как тебя зовут? — спросила она, нервно теребя простынь, и случайно задевая его пальцы.
— А по-настоящему?
— Красиво, — Мира улыбнулась в ответ, вырисовывая на его запястье две буквы.
— Больше, чем тебе.
Он перехватил её пальчик, сжимая в своем кулаке.
— Не слишком ли много вопросов?
— Пройдёт время и ты поймешь, что обычно после того как мужик опустошил свои яйца, ему не очень хочется разговаривать. Но послушать я не против, бич людей двадцать первого века, засыпать под бессмысленный бубнеж телевизора.
— Никогда не обижайся на человека, если твои обиды длятся несколько минут.
— Порой для обиды и целой жизни мало. Иногда приходится воскресать и продолжать это делать. Так что, давай хотя бы с тобой будем жить мирно, ты же Мира?
— Один день, — один вопрос. Завтра спросишь.
Возможно, чем быстрее она уснет, тем приятнее будет пробуждение? Хотелось верить в это.