Худший друг

Пыльный подоконник, пыльная лестничная клетка. Сколько здесь не убирали? Полгода? Год?  

Солнце приятно грело спину, проникая сквозь тоненький свитерок, а пылинки выглядели по-волшебному в ярких лучах.  

— Может, все-таки пригласишь Костика, из соседнего дома?  

— Ты же знаешь, что он в щепки разнесет дом стоит ему немного перебрать, — Мира фыркнула, вращая в руках свою «восьмерку».  

— Они предпочитают не предупреждать, — Мира разблокировала телефон, бесцельно листая меню.  

— Ладно, позову я твоего Костика, — Мира потянулась, глядя вниз, где едва виднелся лестничный пролет. — Опять, наверное, с третьего будут возмущаться, что им дышать нечем, — закатила глаза девушка. — Так ты с ночевкой?  

Подруга сияла. Обещанное подняло ей настроение и мотивировало сильнее любого коуча.  

Алина толкнула подругу в бок, вопросительно поднимая бровь, пока она наблюдала за тем, как мужчина остановился у соседней двери, и рукой нырнул в карман за ключами. Кажется, он был чем-то раздражен, возможно, даже опечален.  

— Еще один «сделайте музыку потише». Потом сто пудов сюда заедет его баба, с малым, которому мы будем мешать спать, — глубоко выдохнула Алина и надула шарик из жвачки.  

Любимая песня кончилась, и она вышла из проигрывателя.  

Мира снимала квартиру на четвертом этаже в стареньком доме спального района уже около года и никогда не видела, что бы в квартиру номер тридцать пять кто-то входил. Она всегда смотрела на Миру своей мрачной серой обивкой, будто что-то хотела сказать, но хранила молчание.  

— Молчит диспетчер, пуст автоответчик  

Одни долечиваются, либо они далече  

— Пригласи и его тоже, — выдала Алина, прерываясь для того, чтобы отпить глоток пива.  

— Ну ладно, я пойду тогда, от меня не пахнет? — Алина дунула в лицо Мире, и та недовольно поморщилась.  

— Ты идёшь или как?  

Может быть, ему понадобится соль, или он поинтересуется, в каком из магазинов более выгодно отовариваться? Мира сама усмехнулась своим мыслям, болтая ногами в воздухе. Стало почему-то волнительно, от того, что стоит вернуться в квартиру, и он будет совсем рядом. Через стенку.  

Он был такой... Взрослый что ли, загадочный,  и хоть она не любила растительность на лице парней, но ему так шла щетина.  

Она слышала музыку за стеной, и почему-то было любопытно, чем он занимается. Может быть, раскладывает вещи из рюкзака, или заправляет постель. После долгой дороги ему же нужно отдохнуть?  

Мира почувствовала прилив крови к щекам. Что если он прямо сейчас принимает ванну?  

Девушка устроилась поудобнее на диванчике, подгибая под себя ноги.  

«Привет. У меня завтра день рождение, представляешь? Я впервые буду праздновать его в полном одиночестве. Впервые никто не придет и не поздравит меня. Мне так плохо, я бы хотела напиться, но и этого сделать не могу. У меня в кармане две сотки, я сейчас беднее любого бомжа».  

Вздохнув, от того что ее сообщение не прочитали сразу, Мира зашла на кухню, выпила воды прямо из чайника, посмотрела в окно на все тот же унылый пейзаж её района, на трассу, которая вела куда-то далеко. Туда где огни загорались под самыми звёздами, где фонари светили не так тускло. Где ели другую еду, одевались в другую одежду. Где люди были красивее, туда, где от людей приятней пахло.  

Зажмурившись, она схватилась пальцами за замок, мысленно считая: один, два, три...  

— Неловко вышло, — Мира от смущения закусила губу, вблизи рассматривая лицо мужчины. Его карие глаза снова скользнули по ней, и снова без всякого интереса.  

Наверное, это было самое правильное определение, и наверняка он видел в ней всего лишь малолетку, которой нечем заняться в период каникул. Мира прошла мимо, открывая мусоропровод и пытаясь засунуть в него пакет. Несколько смятых жестяных банок упало на цементный пол подъезда, а следом и изогнутая пластиковая бутылка с дыркой в боку.  

Иногда так случается, когда совсем нечего делать, и глупость становится занятием. По-другому, она не могла никак обозвать свою заинтересованность к соседу.  

— На кого была заказана пицца? — бесцеремонно спросила у доставщика Мира, облокачиваясь на подоконник.  

— Ну и ладно, — она раздосадовано закатила глаза, теряя интерес к чуваку в идиотской форме.  

Мира вернулась в свою квартиру, в обычную двушку с раздельными комнатами. Прямо — коридор со светло-зелеными обоями, вешалка, на которую вне зависимости от сезона свалена куча вещей, внизу шкафчик для обуви, которую давно следовало перебрать и выкинуть ненужную. Дальше по прямой кухня: стол, четыре табуретки, новый холодильник, который вообще не вписывался в устаревший интерьер. Окно с прожженным тюлем, после чего Мира запретила курить в квартире. Справа зал, и небольшой балкон, заваленный хламом хозяйки, которая, к счастью, особо не беспокоила визитами, и была довольна ежемесячному пополнению своей карты. Скорее всего, она тоже уже жила ТАМ. Где огни, красота, и все прочее, и ей было лень даже на минуту возвращаться в этот тлен. Слева спальня. Двуспальная кровать, письменный стол, окно, которое давно требовало помывки, и шкаф со сброшенной наспех одеждой. Совместный санузел, ванна, унитаз, стиралка, корзина для грязного белья и раковина. Ничего особенного. Не слишком все вылизано, но и не полный бардак. Сойдёт.  

На завтрашнюю вечеринку  хватит. Да и ребята явно придут не с пустыми руками.  

Она клацнула выключателем, легла на кровать и почему-то была уверена, что там, за стенкой, ее новый сосед точно так же лежит, придвинувшись ближе к холодному бетону.  

Ян бросил на пыльный стол пиццу и опустился на скрипучий диван, с силой вдавливая на пульте кнопку переключения каналов.  Новости, интервью, концерт с нафталиновыми песнями. Пицца уже остыла, сыр не тянулся, корка зачерствела. Дрянная жратва. Почему-то очень часто происходит, что дерьмо приходит в твою жизнь и проникает во все щели. Становится темно, и не видно просвета. Нигде не маячат исключения. Он откусил ещё кусок, бросая остальное на пропитанную жиром коробку, и подошел к окну, любуясь унылым пейзажем. Все должно было быть не так. Его жизнь должна была сложиться не так. Ян не хотел привыкать к новому порядку вещей, не хотел, чтобы прислушиваться к шороху становилось нормой, он никогда не был парнем из робкого десятка, его нельзя было в этом уличить. Темно-жёлтый фонарь светил прямо в его упадническую однушку, как гребанное солнце, которое никто не просил светить.  

Первый раз просто убедиться, что рано и еще можно поспать.  

Третий раз, чтобы закинуть одежду в стиралку. Он нашел на одной из полок  порошок и засыпал его.  

Четвертый, встал и достал почти сухой свитер и джинсы. Повесил их на веревку, которая была натянута в кухне.  

На часах уже было три часа дня, а в желудке по-прежнему пусто. Вчерашняя пицца окончательно засохла и была теперь больше похожа на пластмассовую.  

Вот такой вот нехитрый план на вторую половину дня. Что дальше, будет видно. Ян вошел в ванную, ополоснул лицо и потер щетину. Возможно, нужно было купить ещё и станок, но с другой стороны, он привык к тому, что его лицо не выбрито гладко. Одним неудобством больше, одним меньше. На лестничной площадке снова стоял тяжёлый от сигаретного дыма воздух, и Ян покосился на соседнюю дверь. Странно, он был практически уверен, что снующей туда-сюда девчонке, ещё не была достаточно молода. Где тогда её родители, или не все родители ставят в приоритет воспитание собственных детей? Не то, чтобы Яну было до неё какое-то дело, просто замечать все вокруг, не является врожденным навыком. Это всегда приобретается с годами, жизненными обстоятельствами, и прочей лажей, которая неожиданно валится тебе на голову.  

Она накручивала темный локон на тоненький пальчик, хотя сама еще была наивная и глупая.  

Его мало интересовали неокрепшие девичьи нервы и еще не полностью сформировавшееся тело. Она была худощавая и высокая. Наверное, до плеча бы точно достала, а это добрых метр семьдесят уж точно.   

Не только ржавчина отравляет вкус еды. Ян был совсем не против пельменей, скорее, осознание того, что это не он сам выбрал себе такое меню, было той самой, вызывающей аллергию специей.  

Темно.  





Сегодня вроде суббота?  

Хотя, Ян наверняка не знал, чем занимается нынешняя молодежь. И только открыв дверь в сырой подъезд, он понял, что детки решили оторваться дома. Дешево и сердито. Ему было плевать. И даже громкая музыка особо не бесила. Кажется, у них играла «Баста», а он вполне терпимо относился к Вакуленко и его музыке.  

И пусть звучат они все одинаково.  

Но как сумел на гитаре сыграл и спел».  

Ян открыл оба замка и закрыл их следом. Включил в прихожей свет. Разулся. Вытащил из рюкзака пару рыбных консерв, десяток стиков с кофе, пакет сахара, майонез, и четыре бич-пакета. Не итальянская паста, но тоже сойдёт. Из холодильника неприятно пахло старостью и резиной. Он убрал туда продукты, включая на кухне свет, и напрягся, когда в дверь постучали. Гостей он не ждал. Музыка из соседней квартиры все так же долбила, заставляя стены вибрировать, а в идеально круглом, но мутном глазке, отображался силуэт его новой знакомой, если это так называется. Ее руки были заняты двумя банками с пивом, а взгляд был устремлен прямо в глазок. Ян потянулся к дверной ручке, но после одернул пальцы, возвращаясь в комнату. Соседское дружелюбие?  

Если сейчас его проявить, то дотошная малолетка не отстанет. Ему это точно не  было нужно.  

Стало немножко грустно, что он не может вот так же. Беззаботно отрываться, пить пиво, запивать водкой, не переживая об утренней головной боли, трахнуть какую-нибудь девчонку, которая первая клюнет на его улыбку.  

Снова громкий стук, заставил его вздрогнуть и выбросить недокуренную сигарету.  

Ян подошел к двери, но вместо милой мордашки, увидел злое, перекошенное, и уже давно не юное лицо. Стук в дверь повторился, скорее не стук, а непомерный грохот.  

Ян открыл дверь, встречаясь лицом к лицу с пылающей агрессией женщины.  

— Какую, бл*дь, музыку?  — Ян грубовато отодвинул её, выходя на лестничную клетку.  

Ян, опешивши, посмотрел в спину обтянутую затасканным халатом.  

— Слышите, вы слышите, что происходит? Сколько я должна это терпеть? И никто не выходит. Как всегда. Сидят все и терпят!  

Он всего лишь пойдет, попросит ее выключить музыку или хотя бы сделать тише, чтобы бабка угомонилась.  

Но вскоре, на площадке, послышались шаги и мужские голоса.  

Так и знал.  

Потом до одного из них видимо дошло в чем дело, и он повернулся  к двери, из которой доносился весь шум.  

В коридоре кто-то бесстыдно сосался, готовясь к следующему этапу, в большой комнате стоял хохот, кто-то задел его плечом, врезаясь в стену. Ян оглянулся на приоткрытую дверь, возле которой уже маячил рукав полицейской формы.  

— У вас там гости, — Ян похлопал его по груди, направляясь дальше в кухню. Сейчас он чувствовал, что его загнали в угол. Чертова детвора, он бы передушил каждого своими руками, а на десерт оставил бы зачинщицу. Рука сама непроизвольно схватила нож. Черт бы подрал все происходящее. Мысли суматошно петляли в голове. Какого хрена он вообще зашел сюда? Нужно было подниматься на этаж выше или вообще не вылезать из квартиры.  

Раздался тупейший вопрос из всех возможных, когда он устало осел на подоконник, глядя в дверной проем, ведущий в коридор, а потом и на лестничную клетку.  

Но так и застыла, не дойдя до мусорки и сжимая в руках несколько банок.  

— Привет, я заходила к тебе, — начала было она, оставляя дурацкие банки и поправляя хвостик на голове.  

Стало нечем дышать, в глазах потемнело, а музыка и голоса ушли на второй план.  

Без единого слова.  

Вакуум — вот что было в её голове, когда сердце как бешеное гоняло кровь, поднимая в ушах белый шум.  

Его палец переместился на ее губы, заставляя замолчать. И Мира послушно закивала, не в силах оторвать своего взгляда от его лица. Какой он был красивый. Нет, не по канонам современной моды, не в сравнении с популярными идолами. А может быть вообще не красивый, если рассуждать нынешними мерками? Он был похож на мужчину. Сильного. Знающего себе цену, и от этого по-темному обаятельного. Мире казалось, что сейчас её сердце просто выпрыгнет из груди, зрачки не стесняясь, разглядывали каждую черту лица. Она чувствовала себя такой хрупкой, когда он в свою очередь прямо смотрел в её глаза, кажется, даже не моргая.  

Он обнял ее за плечи и зарылся лицом в волосы, увлекая ее куда-то вглубь комнаты.  

Он вошел в спальню, Мира хотела включить свет, но его пальцы перехватили ее, не давая этого сделать.  

— Меня Мира зовут, — прошептала она, но он снова приложил палец к губам, призывая молчать.  

Ян прижимал тело девушки к прохладной стене и молился только об одном: пусть она молчит. Его не было здесь, в этой комнате. Все его внимание было приковано к звукам, доносившимся из коридора. Разговоры стали более различимы, когда музыка сошла на нет.  

Ян надеялся, что не слишком сильно придавил её,  когда был увлечен совсем другим.  

— Мира, там кто-то полицию вызвал, Костян дал им денег, и они свалили, а ты не хотела его звать... Ой.  

Прошло, наверное, секунд тридцать, когда до Миры дошла суть происходящего, он просто ушел. Молча. Как и пришёл.  

— Он очень непонятный. Мутный.  

— Как его зовут? Сколько ему лет? — Алина полностью потеряла интерес к вечеринке и к Костику, набрасываясь на подругу с расспросами.  

— Точно мутный тип. Ты бы была аккуратнее, может, он извращенец какой-то.  

— Все расходятся, — Алина состроила жалобную гримасу.  

— Костик предложил посидеть во дворе, там хотя бы колонку врубить можно. Пойдёшь с нами?  

— Да нет, они же взяли бабки, не парься, — Алина нахмурила брови, — все равно не понимаю, как он тут оказался. Ты мне что-то недоговариваешь?  

Хотелось выгнать всех к чертям собачьим и слушать тишину. Прислушиваться к каждому шороху.