Страница 13 из 22
— А завидовать плохо, — ехидно сказал кто-то из аудитории, и я снова сфокусировалась на адептах.
— Что?
— Завидовать, говорю, плохо... — повторил брюнет со странной, но очень идущей ему прической: волосы были пострижены лесенкой и достигали мочек ушей. Это тоже один из «ночных».
— Джей, а чего ты хочешь? Она же девк... женщина, — презрительно хмыкнул длинноволосый синеглазый парень, смутно кого-то напоминавший. Помимо вчерашней поляны в лесу, где-то я его ещё видела... Тай…
— Типичное поведение недальновидного некроманта — презрительное отношение к женщинам, в частности женщинам, работающим в другой сфере, — охарактеризовала вмиг и улыбнулась. — Адепт, впредь не советую нелестно отзываться о ком-то, основываясь только на половом признаке. Если хотите оскорбить — найдите что-то более интересное и аргументированное.
Тай, явно не ожидавший такой дерзости от «низкосортной» магички, зло прищурился.
Так раздражает эта неосведомлённость, стереотипы насчёт целителей, светлой магии... Любой целитель, просто разобравшись в теме, может остановить сердце человеку, при этом не оставив после себя никаких следов. То есть буквально убить посредством светлой — светлой, повторюсь! — магии.
Вот потому я так отношусь к современным классификациям. Не делится магия ни на светлое, ни на тёмное, вот вообще не делится.
— Что же, — открыла свой журнал с заранее подготовленными списками групп. — Начнём знакомство, — на доске за моей спиной начали вырисовываться символы: — я магистр Дорианна, ваш преподаватель целительства и, по совместительству, куратор вашей группы, — парни начали перешёптываться, и сложно было понять, что их так взбудоражило: буквы, появляющиеся сами, или то, что я стала их куратором. — Называть можете так, как удобно вам: магистр, куратор, госпожа Дорианна, допускаются любые комбинации этих слов, но! — посмотрела в самый конец аудитории, где всё ещё хмурился Эррон. — Но ни в коем случае не зеленоглазка, девчонка, малышка и тому подобное.
Адепты медленно развернулись ко мне спиной, уставившись на своего одногруппника, а тот лишь пожал плечами, будто и ни при чём.
— И я предупреждаю из лучших побуждений, — с одной стороны можно подумать, что я сама наталкиваю их на подобные идеи, но лучше я предупрежу всех сразу. — Возможно, с прошлыми преподавателями у вас и не возникали мысли о фамильярности, но я должна вам напомнить: в своде правил академии, о котором вы могли уже забыть, чётко прописано, что обращаться к преподавателю нужно строго по уставу...
— И какое же наказание? — перебили меня насмешливым.
— От меня — никакого, но такие вещи прослеживаются системой академии, и о нарушении сразу будет доложено...
— Так что там с наказанием?
— Карцер, адепт. Горячий.
Они помолчали и в какой-то момент начали недоверчиво переглядываться, а я сразу поняла причину их сомнений:
— Правило распространяется только на обращение лично к преподавателю и только в пределах учебных и административных корпусов академии.
Ну, ещё можно «словить» сигнал о нарушении, как сделала я этим утром, но вряд ли кто-то пользуется подобным. Ещё есть вариант допущения преподавателем особого обращения, тут уже личное дело каждого.
— То есть вне озвученных территорий мы также планируем встречаться? — самодовольная усмешка длинноволосого Тая взбесила, но я постаралась оставаться всё такой же спокойной.
— Конечно. Вы живёте в общежитии, я — в преподавательском домике.
— Госпож-жа, — прозвучало насмешливо и я передёрнулась. Не думала, что для обращения они додумаются использовать именно эту вариацию. Без имени эта «госпожа» звучит как издёвка, очередной признак того, что все эти лорды — птицы не моего полёта. Ну-ну, петушки, прокукарекайте мне тут... — Можно ли расценивать это как приглашение?
— Да, — ответила невозмутимо. — Если у вас возникнут какие-то проблемы, вы можете смело стучаться в мои двери, — скорее всего я ещё очень пожалею об этих словах...
— А вы рисковая! — очередная издёвка, замаскированная под похвалу.
— Ребята... — я осеклась, посмотрев на этих «ребят». — Адепты, я прекрасно понимаю ваше состояние и представляю, что вы думаете насчёт нового указа, моего предмета и меня впридачу, но мы — люди подневольные. Нам сказали — мы выполняем, и только от нас зависит дальнейший результат. Сейчас вы на последнем курсе: это уже не пугающие первые, не убивающие своей нагрузкой четвёртые-шестые, — но это последний год в этом учебном заведении. У вас курсовые, диплом, практика, и довольно много, на первый взгляд, свободного времени, которое хочется провести как можно веселее...
— Нет, — мой полёт мысли и воспоминаний о студенчестве грубо оборвали, — у нас, у настоящих магов, — желтоглазый посмотрел на меня с превосходством, — нет никакого свободного времени, никакого последнего курса, который нужно провести весело: у нас только неясное пока будущее, полностью зависящее от результатов многолетнего труда на поприще боевой некромантии. И это никчёмное целительство ставит наши планы под угрозу. Понимаете?
Это его «Понимаете?» прозвучало с такой интонацией, будто бы я была абсолютно тупой. Неприятно.
— Эррон, будь сдержаннее, — тихо, но чётко сказал адепт с третьей парты и даже не обернулся, когда желтоглазый начал сверлить его убийственным взглядом.
— Магистр Дорианна, — снова начал Тай, — не сочтите за грубость то, что я вам скажу, но... не пытайтесь строить из себя всепонимающего преподавателя и набиваться к нам в друзья. Это выглядит убого.
Мои открытость и дружелюбие возымели диаметрально противоположный эффект: парни смотрели на меня с насмешкой, снисхождением и некоторым презрением. Примерно так лорды смотрят на простолюдинов, пытающихся быть с ними на равных.
Замечательно, просто замечательно!
Вежливая улыбка сползла с лица, и я искренне понадеялась, что никто не понял, насколько меня задело сказанное.