Страница 6 из 18
Глава 3 Дервиш у шамана.
В тот раз он не стал распылять силы. Теперь же настало время мести. Испугавшись, Тангуты запросили мира. Чингисхан не отказал им, но выдвинул неприемлемые условия, отдать наследника в заложники. Как он и рассчитывал Тангуты отказались. Теперь ни что не мешало ему начать войну. Под давлением своих советников, в число которых входил Мэргэнхан, Чингисхан решил начать боевые действия на год раньше запланированного срока.
_____________
Казалось, что Чингисхан безраздельно властвует над людьми, которые повинуются ему с видимым уважением и скрытым страхом. Однако некоторые, полагаясь на защиту духов, до сих пор осмеливались противостоять ему. Действующими с такой наглостью, бесстыдством и неосторожностью, были шаманы. Верховным жрецом великого хана был Мунхэ. Он был очень честолюбив и относился с нескрываемым высокомерием и наглостью к самым высокопоставленным сановникам императора. Однажды он дошел до того, что избил брата хана. Последний, пришел к повелителю требуя правосудия. Чингисхан уважал жрецов, поэтому он упрекнул брата в недостойном поведении и трусости. Хитрый Мунхэ, зная, что его влиятельный противник может предоставить ему массу хлопот, пришел к повелителю и нашептал ему, что брат готовит против императора заговор и хочет занять его место. Той же ночью Чингисхан арестовал брата. Но Мунхэ жестоко просчитался. Сыновья его соперника схватили его и, переломав хребет, бросили мертвое тело верховного жреца на свалке. Узнав об этом, вся семья шамана ворвалась в шатер Чингисхана. Высказывая грязные ругательства, они схватились за ножи. Началась рукопашная схватка. Охрану Чингисхана оттеснили вглубь шатра, и повелителю самому пришлось вступить в схватку, отбиваясь от братьев Мунхэ. Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы не подоспела гвардия повелителя. С этой минуты отношения к шаманам со стороны Чингисхана ухудшилось. Они потеряли его доверие и часть той огромной власти, которую имели до этого происшествия.
-Могу ли я войти,- насколько хватало ему сил, спросил разрешения дервиш, выполняя сложившуюся традицию. Не дай бог, хозяин может подумать, что у гостя имеются дурные намерения.
Дервиш вошел. Остановившись на пороге, он окинул взглядом помещение. В глубине юрты, расположенной в северной стороне, там, где принимают гостей, он увидел верховного шамана Шона. На нем был надет синий халат, украшенный золотом и жемчугом, желтые шаровары и коричневые сапоги. В руках он держал большую чашу с кумысом, из которой периодически отпивал напиток. Рядом с ним стоял сундук, в котором хранились вещи, доставшиеся ему от предков. Остальная утварь стояла вдоль стен полукругом. В самом центре юрты, под отверстием в потолке, стоял котел с пловом. Вокруг котла крутились две женщины.
- Проходи гость дорогой,- сказал он, рукой показывая на свободное место не далеко от себя.
- Эй, Гулья, налей-ка гостю кумыса и дай плов, прикрикнул шаман на одну из своих жен.
- Как тебя зовут, гость дорогой?- спросил Шона, подождав пока гость насытится.
- Откуда держишь путь?- поинтересовался шаман.
- И ты не простудился?
- Это верно,- согласился Шона,- духи всегда милостивы к праведным.- Куда и зачем ты идешь?
Шона понимающе кивнул.
Женщины мгновенно выбежали из юрты, оставив мужчин наедине. Выждав несколько минут Шона вопросительно взглянул на гостя.
Шаман в ужасе отшатнулся, увидев, как в глазах дервиша вспыхнул гневный огонь.
- Духи предков поведали мне о том,- ответил дервиш,- и они не довольны. Они не могут принять к себе дух твоего отца, пока он не отомщен.
- Но что я могу сделать?- промямлил он.
Шона не был также храбр как его отец. Его вполне устраивало и нынешнее положение. Но пойти против воли духов предков он не мог. Он оказался между двух огней. С одной стороны был великий хан, с другой духи. При неудаче в обоих случаях ему грозила смерть.
- В конце охоты, при проведении обряда завершения охоты, брось их в дымную чашу и окури коня императора. В нужное время конь взбесится и тебя никто не заподозрит.
- И помни,- напутствовал его дервиш перед тем, как выйти из юрты,- так пожелали духи, и никто не может противиться их воли.