Страница 11 из 20
Если, зная историю Европы, немного поразмышлять, то можно прийти к довольно неожиданному и весьма серьёзному обвинению в сторону Салического закона, и автор не имеет в виду его мизогинию и дискриминацию по признаку пола (что, конечно же, само по себе никуда не годится). Но ему в вину можно вменить не только Столетнюю войну, но и гораздо более близкие к нам две мировые войны прошлого века. Если отбросить всю шелуху, то главной причиной обеих войн была возникшая в центре Европы большая и могущественная единая Германия, которая боролась, по мнению её элиты, за подобающее ей «место под солнцем». Важным этапом на пути к созданию такого государства стала победа центра новой Германии – Пруссии – в войне 1866 года против союза Австрийской империи и малых государств Германии. Одним из наиболее важных таких государств был Ганновер (сейчас федеральная земля Нижняя Саксония на севере Германии). На протяжении более ста лет его трон занимали монархи Британии (в её истории этот период так и называется – период Ганноверской династии). Но в 1837 году, когда покойного короля Британии и Ганновера Вильгельма ІV сменила на британском троне его племянница, юная королева Виктория, в Ганновере, в свод законов которого вошёл Салический закон о престолонаследовании, на престол вошёл младший брат Вильгельма.
В альтернативной вселенной, где Виктория стала бы королевой обоих королевств, Пруссия не решилась бы вступить в войну ещё и против Британии, а если бы решилась, то с большой вероятностью потерпела бы поражение, и уж во всяком случае не проглотила бы Ганновер без остатка, как произошло в реальности. И уж совершенно точно, что в альтернативной вселенной без единого Германского государства, доминирующего на всём континенте, не произошло бы того, что иногда историки называют «Европейской гражданской войной 1914–1945 годов». Вот так, иногда решения, принятые, исходя из прагматических и сиюминутных соображений, могут влиять на события, отстоящие от них на сотни лет во времени и сотни и тысячи километров в пространстве.
2. Загадки длинного лука
Три английских победы
Читатель, который учился в советской школе, если только он не интересовался историей, скорее всего помнит о сражениях Столетней войны только то, что застряло в голове из учебника по истории средних веков для 6 класса Агибаловой и Донского:
Английское войско было организовано лучше французского. Кроме феодальной конницы, у англичан была многочисленная дисциплинированная пехота. Она состояла из свободных крестьян, которые частично сохранились тогда в Англии. Оружием пехотинца был большой лук. Лучники пускали стрелы на 600 шагов, а на 200 били наверняка, пробивая насквозь рыцарские доспехи. Во французском войске преобладала рыцарская конница. Рыцари не признавали дисциплины, в бою каждый из них старался выделиться личной доблестью. Пехота состояла из чужеземных наемников. Рыцари относились к пехотинцам с презрением.
Война велась на территории Франции. С cамогo начала войны французские феодалы терпели поражения. В 1356 году пpoизошла битва у города Пуатье к югу от Луары. Французы имели численный перевес, но они действовали разрозненно. Вырываясь вперед, рыцари нарушали строй и мешали друг другу сражаться. Под тучами стрел английских лучников смешались ряды французской конницы. Французы были полностью разгромлены. В плен к англичанам попали самые знатные феодалы вместе с королём.
Рядом с этим текстом помещена картинка «Битва времен Столетней войны. Гравюра XV века» с таким сопровождающим текстом: «Под натиском английских лучников (справа) смяты ряды французских наёмников (слева). Французские рыцари избивают своих отступающих пехотинцев, но сами попадают под меткий обстрел англичан» Впрочем, сама миниатюра из средневековой хроники изображает эпизод из другого победного для англичан сражения, за деcять лет до Пуатье – при Креси, не упоминающегося в учебнике (правда, в постсоветских редакциях учебника, так сказать, восстановленного в правах и удостоенного упоминания).
В следующей главе упомянута, но без каких бы то ни было подробностей, победа англичан при Азенкуре в 1415 году. Подразумевается, что за полвека французские рыцари не поумнели. Тут даже не знаешь, с чего начать, настолько «смешались в кучу кони, люди».
Начнём, пожалуй, со сравнения потенциалов воюющих сторон, так как у многих читателей, чьё знакомство с предметом ограничивается воспоминаниями о школьном курсе истории средних веков, на который накладываются представления о современном положении этих стран, нередко создаётся впечатление, что из двух противников сильнее была именно Англия. Как иначе ей удалось так часто громить французские армии?
Англия в то время была по сравнению с Францией бедной, преимущественно сельскохозяйственной страной, население которой в основном было сосредоточено в средней и южной Англии. Лишь Лондон с его сорока-пятьюдесятью тысячами жителей мог хоть как-то сравниться с городами континентальной Европы, такими как Гент, Брюгге, Венеция, Флоренция, Париж и Рим, население которых превышало пятьдесят тысяч. Остальные города королевства имели население в лучшем случае несколько тысяч человек. В семнадцати больших городах с епископскими кафедрами, и ещё в десятке больших городов без собственного епископа проживало сто тысяч налогоплательщиков, или около двухсот тысяч жителей, шесть-семь процентов населения страны. Ещё в двухстах городках (многие из которых имели около сотни домов, но зато имели право устраивать рынки) проживало ещё четыре сотни тысяч королевский подданных. Всего около двенадцати процентов англичан были жителями малых и больших городов, остальные жили в сельской местности.
Основной статьей дохода страны была шерсть, от поставок которой зависела промышленность Италии, Франции, Германии, а также Нидерландов. Англия в свою очередь тоже зависела от торговли шерстью, приносившей значительные доходы. Эта торговля ежегодно приносила стране доход в 220 тысяч тогдашних фунтов стерлингов, которые для сравнения с современной денежной единицей того же наименования нужно умножить приблизительно на 1200. Королевская казна из этой суммы получала тринадцать тысяч фунтов, что составляло около половины годового дохода монарха.
Власть короля была ограничена парламентом, куда входили представители аристократии, епископата католической церкви в стране, рыцарства и городов. Сила парламента была подтверждена совсем недавно, в 1327 году, при уже упоминавшейся детронизации короля Эдуарда ІІ. С 1297 года основные налоги на недвижимость могли вводиться только с согласия парламента, а с 1322 года под его контроль было поставлено королевское законодательство. Влияние английского парламента было гораздо сильнее в жизни страны, чем влияние аналогичных представительных собраний в соседних королевствах. Но это компенсировалось налаженным административным королевским аппаратом и политическим единством страны, что позволяло молодому (двадцатипятилетнему на момент начала войны) и энергичному королю Эдуарду ІІІ использовать все ресурсы своего королевства.
Франция в первой половине XIV века была одним из сильнейших королевств Европы, с населением между двенадцатью и шестнадцатью миллионами человек – в два-три раза большим, чем население Англии (между четырьмя и шестью миллионами). Стопятидесятитысячный Париж мог свысока смотреть на провинциальный Лондон. Франция была богатой страной, с сильнейшей экономической, политической и культурной позицией в католической Европе. Начиная с рубежа столетия, папы римские фактически выполняли желания французских королей. Французские кардиналы имели большинство в кардинальском конклаве, избиравшем Папу, и регулярно избирали на папский престол – находившийся в Авиньоне на реке Роне, окружённом со всех сторон владениями короля Франции – очередного французского кардинала.
Однако, в отличие от его соперника, административный аппарат французского монарха был менее эффективным. Хотя король напрямую контролировал две трети территории страны, остальная треть принадлежала его вассалам, могущественным аристократам, с чьими желаниями и капризами королю приходилось считаться. Его власть, как и в Англии, ограничивали Генеральные штаты – собрание представителей духовенства, рыцарства и горожан – их согласия необходимо было добиться, если король хотел ввести новые налоги, например, налог на движимое имущество. В принципе, это было не так уж и плохо с точки зрения монарха. Внешний враг, как известно, часто сплачивает против себя население угрожаемой страны. Кроме того, король имел возможность использовать заседания Генеральных штатов в пропагандистских целях, преподнося представителям сословий собственную версию причин и хода войны. Тем не менее, согласие Генеральных штатов нужно было получить. А это далеко не всегда удавалось.