Страница 77 из 80
Зарывшись в своем чувстве вины, пытаясь допить эту бутылку до дна, Лаура не слышала, как скрипнула дверь. Не слышала, как кто-то подошел к кровати и, наклонившись, собрал с пола и кровати обрывки ее прошлой жизни, как мужской голос тихо позвал ее по имени. Не слышала и не видела ничего вокруг. Лишь когда приподнялось одеяло, она увидела знакомую улыбку, померкшую так же быстро, как и появилась. Джеймс никогда еще не видел ее такой. Даже после аварии она выглядела лучше. Без лица с темными кругами под глазами она просто бросилась к нему в объятия и наконец дала волю чувствам. Слезы сами текли по ее щекам, градом смачивая постель. Она молчала, но Джеймс и так все понял без слов. И дал ей самое необходимое — время и плечо. Он понимал ее как никто. Тяжело осознавать, что человека больше не будет рядом. И что ты сам виноват в его уходе. И возможно, только сейчас Лаура начала понимать, как любила Эша. Нет, не той любовью, как того хотел он. Любовью дружественной, братской. Но разве имеет значение, какая она? Любовь есть любовь. Ведь люди любят просто так. Даже зная, что человек этого не заслуживает. Или когда заслуживает этого больше всего на свете. Или когда он делает тебе больно. Или ты ему. Или когда нечем дышать от нахлынувшего чувства вины. Любовь есть любовь.
Поглаживая по голове Лауру, Джеймс вспоминал, как мечтал, чтобы кто-то так погладил его. Чтобы кто-то нашел слова утешения, когда он остался без Мэри. Но никто не позволил себе проявить такой жест в сторону мужчины. Мужчины же не плачут. Они все держат в себе. А потом в сорок лет падают и больше не встают. Сердце…
Поэтому он ни за что на свете не оставит эту девушку одну.
— Скажи, — тихо спросила она, — как можно полюбить чудовище? — Она выдохнула весь кислород, что до этого держала в себе, опустошая не только легкие, но и голову.
— Ты не чудовище, — Джеймс прижал ее к себе, запустив руку в волосы. — Хотя когда-то и я так думал о себе. Но ты дала мне шанс, дала возможность почувствовать себя нужным. А сейчас ты нужна мне.
Лаура подняла на него свои печальные глаза, стараясь ощутить свою нужность. А Джеймс продолжал:
— Да, ты сделала ему больно. Очень больно. Предательство не прощают. Но ты приняла свой поступок и проживаешь его. Ты не плохой человек. Я верю в то, что ты мне говорила. Я верю тебе. И мне жаль, что так получилось. И одновременно не жаль. Ведь тогда тебя бы не было в моей жизни. Просто поверь, все пройдет. Время притупит эмоции. Сотрет память, как бы это не было обидно. И Эш будет в порядке. Не сразу. Через некоторое время. Но будет, — Джеймс поцеловал ее в лоб. — Помнишь? До Солнца и обратно!
— Помню. До Солнца и обратно! — Лаура положила голову ему на грудь, разрешая себе закрыть глаза. Слишком много переживаний для одного утра. Хорошо, что Джеймс не видел портрета. Иначе пришлось бы еще и это объяснять. Чувство безопасности и спокойствие обволакивали ее душу. И через несколько мгновений она мерно задышала, засыпая.
Еще неделю Лаура провела в своей палате. Доктор продолжал следить за ее общим состоянием. И, слава богу, новых операций не потребовалось, а уже проведенные прошли успешно. Девушка понемногу приходила в себя. Организм, проделав огромную работу, восстанавливался. Ну и сказывался возраст и настрой. Ведь рядом всегда был кто-то из родных и друзей, поддерживая и помогая. Даже Эш позвонил пару раз. Он переехал в Ливерпуль и вроде неплохо там утроился, сняв квартиру рядом с галереей, куда его взяли на должность оформителя. Лаура была за него очень рада. Она вообще была рада слышать его. И пусть он далеко. И пусть он занят чем-то другим. И пусть… Пусть у него все будет хорошо.