Страница 37 из 55
- Эйнон? - переспросил Тудур. - Он следует за нами, но, видимо, опоздает к столу. Ему нужно заехать в Ллансантффрейд, там живет его замужняя дочь. Только что появился на свет первый внук Эйнона. Я рад снова приветствовать тебя в своем доме, брат, особенно если ты привез принцу добрые вести. У вас случилось несчастье, и принц огорчен, что оно омрачило ваше знакомство.
- Я скорее сам ищу новостей, нежели могу их сообщить, - признался Кадфаэль. - Но я считаю, что злодеяние одного человека не может повлиять на переговоры между вашим принцем и нашим шерифом. Мы в Шропшире очень дорожим доброй волей Овейна Гуинеддского, тем более что Мадог ап Мередит снова стал разбойничать.
- В самом деле? Овейн захочет узнать об этом поподробнее, но лучше сделать это после ужина. Я усажу тебя за стол на возвышении.
Так как Кадфаэлю в любом случае надо было дожидаться приезда Эйнона, он уселся за стол и отдался приятным ощущениям. Компания в зале Тудура собралась шумная и веселая, было жарко от потрескивавшего в очаге огня, ярко горели факелы, вино лилось рекой, нежно звучала арфа. Человек такого положения, как Тудур, обладал привилегией иметь собственную арфу и арфиста. К тому же он оказался щедрым покровителем странствующих менестрелей. А поскольку во время трапезы в зале присутствовал принц, которого можно было воспевать, певцы затеяли состязание. Во дворе продолжалась суета: приезжали опоздавшие, офицеры из лагеря меняли часовых, патрулирующих границы, женщины приносили полные блюда и уносили пустые, задерживаясь, чтобы перекинуться парой слов с воинами. Сейчас этот зал стал двором принца Гуинеддского, куда приходили просители, приносились дары, являлись молодые люди, ищущие службы или милости.
Со стола уже убрали, и сотрапезники угощались вином и медом, когда в зал вошел управляющий Тудура и направился к столу, за которым сидел Овейн.
- Милорд, явился человек, который просит разрешения вашей светлости представить вам своего сына, признанного им всего два дня тому назад. Это Гриффри ап Лливарч, из Мейфода. Вы выслушаете его?
- Охотно, - ответил Овейн и, приподняв светловолосую голову, с любопытством взглянул в ту сторону. - Пусть Гриффри ап Лливарч входит.
Кадфаэль не обратил на это имя никакого внимания, а если бы и обратил, то не узнал ни имени, ни человека, которого никогда не видел. Вновь прибывший последовал за управляющим через дымный зал и, пройдя между столами, приблизился к возвышению. Это был худой и жилистый человек лет пятидесяти. На преждевременно состарившемся лице резко обозначились морщины, он начинал лысеть. Гриффри ап Лливарч шел осторожной походкой горца, у него оказались зоркие глаза пастуха. Одет он был просто, но коричневая домотканая материя выглядела вполне добротной. Подойдя к помосту, он отвесил принцу поклон валлийца, в котором не было раболепия.
- Милорд Овейн, я привел к вам своего сына, чтобы представить его. Единственный сын, которого родила мне жена, умер больше двух лет тому назад, и я был одинок, пока не появился вот этот сын от другой женщины. Он представил доказательства того, что я его отец, и я признал его своим сыном. А теперь я прошу вашего согласия.
Он стоял радостный и гордый тем, что у него есть такой сын. Все умолкли, и в тишине явственно раздался звук, привлекший внимание Кадфаэля. Из-за дыма фигуру молодого человека трудно было разглядеть в полутемном зале, но зато ясно слышался звук его шагов. Тот шел, слегка прихрамывая и тяжело ступая на одну ногу. Когда сын Гриффри подошел к столу принца, на лицо ему упал свет факела. Кадфаэль так и впился в него глазами. Этого человека он хорошо знал, хотя теперь черные волосы его были причесаны и гордо откинуты со лба, лицо не выглядело мрачным, скорее радостным и открытым, и под мышкой он не держал костыль.
Кадфаэль перевел взгляд с Аниона ап Гриффри на Гриффри ап Лливарча, безрадостную и одинокую жизнь которого внезапно согрел этот нежданный сын. В складках домотканого плаща отца сверкала длинная булавка с большой золотой головкой и тонкой золотой цепочкой. Ее Кадфаэль тоже видел раньше и очень хорошо запомнил.
Точно так же, как еще один свидетель этой сцены. Эйнон аб Итель, не желая никого беспокоить, вошел в зал из внутренних покоев, как свой человек в доме, и незаметно подошел сзади к столу принца. Естественно, человек, к которому были прикованы все взгляды, привлек и его внимание. Красный свет факелов играл на золотом украшении. Истинный владелец этой булавки прекрасно знал, что второй такой не может быть ни у кого.
- Черт побери! - воскликнул Эйнон аб Итель вне себя от изумления и негодования. - Какой наглый вор! Носит мою золотую булавку прямо у меня на глазах!
Воцарилось зловещее молчание, все повернулись в сторону обвинителя. Широкими шагами обогнув стол, Эйнон спрыгнул с помоста прямо перед отпрянувшим в испуге Гриффри и ткнул пальцем в булавку, сверкавшую на темном плаще:
- Милорд, эта булавка моя! Это золото из моей земли, мне ее специально изготовили. Второй такой не существует! Когда я вернулся из Шрусбери, ее не было на воротнике плаща, и с тех пор я ее не видел. Я подумал, что потерял ее где-нибудь по дороге, и не стал искать. Есть о чем горевать - из-за какой-то безделушки! А теперь я с удивлением вижу ее снова. Спросите у этого человека, каким образом к нему попала моя вещь.
Люди повскакивали со своих мест, послышался угрожающий ропот. В Уэльсе кража считалась самым страшным преступлением, и, если вора ловили с поличным, пострадавший имел право его убить. Гриффри стоял, лишившись дара речи и оцепенев от ужаса. Анион бросился между своим отцом и Эйноном:
- Милорд, это я дал ее отцу. Я не крал... Я совершил месть! Мой отец ничего не знал, - если тут кто и виноват, то только я...
Крупные капли холодного пота выступили у Аниона на лбу. Если он немного и знал по-валлийски, то сейчас позабыл и выкрикивал бессвязные фразы по-английски. На минуту все удивленно смолкли. Овейн поднял руку, призывая к молчанию:
- Сядьте и замолчите. Это мое дело. Мне нужна тишина, и тогда здесь свершится правосудие.
Послышался ропот, но все повиновались. Кадфаэль тихонько обогнул стол и сошел с помоста. Однако, хотя он сделал это незаметно, все же привлек внимание принца.