Страница 32 из 67
- Брат Ансельм просил меня снабдить парня книгами для чтения, продолжал аббат. - Он прав, мы должны обеспечить заблудшего добрым советом и направить его мысли в нужное русло. Не встанешь ли ты, Кадфаэль, на защиту Учения?
- Я для этого не гожусь, - грубовато ответил Кадфаэль, не желая выдавать своего сочувствия и обеспокоенности. - Боюсь, что ученик окажется впереди учителя. Моя забота - лечить его голову снаружи, а его буйным нравом пусть занимается более опытный наставник.
Илэйв сидел на соломенном матрасе в одной из комнат, которые редко бывали заняты. Кадфаэль перебинтовывал его раны и юноша по необходимости отвечал на краткие вопросы. Выглядел он довольно неважно, весь в синяках и ушибах - грумы каноника Герберта явно перестарались. Однако уныния не испытывал.
Поначалу старался держаться сдержанно, считая, что все представители власти - и церковные, и светские - относятся к нему с предубеждением и постараются придраться к каждому слову. Настроение это не вязалось с его обычной открытостью и дружелюбием, и Кадфаэлю было досадно, что оно овладело юношей, пусть даже на краткое время. Но убедившись, что посетители не испытывают к нему вражды, юноша оставил свой холодный тон, голос его потеплел и выражение лица перестало быть настороженным.
- Я дал вам слово не покидать аббатства, - решительно начал Илэйв, пока меня не оправдают. И я не собирался нарушать его. Но вы мне сказали, милорд, что я могу уходить и приходить, если возникнет надобность. Так я и поступил, не замышляя ничего дурного. Я постарался догнать девушку, потому что знал: она огорчена из-за меня. Вы сами это видели, отец аббат. И я догнал ее у моста. Там я сказал ей, чтобы она не беспокоилась из-за того, что выступала как свидетельница, ведь она не причинила мне зла. Я убедил ее, что нельзя сожалеть о сказанных ею словах правды, к каким бы последствиям это ни привело. И еще, - с грустью признался Илэйв, - я поблагодарил ее за то, что она добра ко мне. Да, все так, и я этому рад.
- Когда вы расстались? - спросил Хью.
- Мы говорили совсем недолго, и я тут же собрался вернуться в аббатство. Но тут из ворот высыпали мужланы с дубьем и стали бегать по дороге и предместью. Я понял: это за мной выслали погоню. Тут же я свернул в рощу, чтобы переждать переполох. Я не желал, чтобы меня волокли в аббатство силой, - с возмущением заявил Илэйв. - Я намеревался войти сюда сам, по доброй воле. Но они оставили верзилу-грума на страже у ворот, он наверняка бы меня схватил. Тогда я решил, что дождусь вечерни и войду в храм вместе с прихожанами.
- Но ты не сидел где-то поблизости все это время, - заметил Хью. - Они, насколько мне известно, обрыскали рощу на полмили вглубь вдоль всей дороги. Где же ты прятался?
- Я отступил в глубь рощи, обогнул Гайю по течению реки и там надежно укрылся, дожидаясь вечера.
- И ты никого не видел, пока прятался? Никто тебя не заметил и не заговорил с тобой?
- Затем я и прятался, чтобы меня никто не нашел, - веско возразил Илэйв. - Я опасался каждого шороха. Нет, к счастью, никто на меня не наткнулся. Но зачем бы мне возвращаться, скажите, если бы я хотел бежать? Я был на полпути от границы. Что мешало мне тогда нарушить слово?
- Да, ты остался верен слову, - подтвердил аббат Радульфус. - И знай, что я не причастен к этой постыдной ловле, я бы никогда ее не одобрил. Все это от излишнего рвения, которое только вносит путаницу. Я сожалею, что ты оказался жертвой насилия, но теперь все убеждены: ты не имел намерения убегать. Слово твое крепко, ты это доказал.
Илэйв, сведя брови, почти закрытые бинтами, с недоумением переводил взгляд с одного посетителя на другого.
- Тогда к чему все эти расспросы? Не все ли равно, где я был, если уже вернулся? - Юноша пристально поглядел на Хью, который являлся полномочным представителем закона и не мог быть причастным к делам, связанным с обвинением в ереси. - Наверное, что-нибудь случилось? Я тут сижу и ничего не знаю. Что произошло?
Все смотрели на юношу испытующе и молчали. Действительно ли он ничего не знает или искусно притворяется, этот самый юноша, такой открытый с виду, которому аббат столь безоговорочно поверил на слово? К какому бы выводу они ни пришли, о нем следовало молчать. Хью заговорил осторожно:
- Во-первых, мы должны сообщить тебе, что рассказали нам Фортуната и ее семья. Ты расстался с девушкой у моста, это она подтверждает, затем она отправилась домой. Дома она застала и в присутствии всей семьи осыпала упреками Олдвина за то, что он выступил против тебя обвинителем. Выяснилось следующее: старый конторщик боялся, что ты намереваешься занять его место, и потому постарался от тебя избавиться.
- Но у меня и в мыслях такого не было, - с изумлением произнес Илэйв. Я при первой же встрече сказал об этом хозяйке. И госпожа Маргарет, в свою очередь, сказала мне, что они не могут прогнать Олдвина. Так что ему нечего было бояться.
- Но он-то этого не знал! Впервые для него все прояснилось после упреков Фортунаты. И когда он это услышал, то решил - так утверждают все четверо, в том числе и их пастух, - догнать тебя и попросить прощения (он знал от Фортунаты, что только что вы расстались с ней у моста). Или даже отправиться вместе с тобой в аббатство, признать свой злой умысел и тем самым облегчить по возможности твою участь.
Илэйв с недоумением покачал головой:
- Я его не видел. Прежде чем идти к реке, я минут пять или десять наблюдал за дорогой. Я бы заметил его, если бы он появился. Наверное, он испугался, когда увидел, как они рыщут по всему предместью, и не отважился каяться. - Сказано это было без язвительности и даже с усмешкой сожаления. Проще пустить гончих по следу, чем потом вернуть их!
- Верно! - согласился Хью. - Разъяренная свора может искусать охотника, если он не подпускает ее к дичи. Значит, ты не встречался и не говорил с ним и не имеешь понятия, где он и что с ним случилось?
- Нет, конечно, - бесхитростно заверил Илэйв. - А почему вы спрашиваете? Вы его ищете?
- Мы... уже нашли его. Брат Кадфаэль вчера нашел его за долиной Гайи, под берегом Северна на мелководье. Он был убит ножом в спину...
- Знал он или нет? - раздумывал Хью, когда они, затворив и заперев за собой дверь карцера, шли по большому двору аббатства. - Как ты думаешь? Если человек вынужден лгать, он солжет даже под самыми пристальными взглядами. Я предпочитаю более весомые доказательства. Он вернулся. Стал ли бы убийца возвращаться? У него есть нож, пригодный для убийства, но нож этот до сих пор находится в свертке с вещами. Нам известно, что до вечера парень не мог рассчитывать пройти через ворота, он объяснил нам, где находился вплоть до того, как угодил под замок. Был ли у него другой нож, который он потом выбросил? Отец-настоятель, вы верите этому парню? По-вашему, он говорит правду? Вы поверили ему на слово. Продолжаете ли вы ему верить?