Страница 59 из 61
- Уведите его!
Глава четырнадцатая
Когда Майлса увели, шаги затихли и наступила тишина, Джудит шевельнулась, глубоко вздохнула и проговорила, скорее самой себе, чем кому-то:
- Никогда не думала, что увижу такое! - и добавила, обращаясь уже к присутствующим: - Это правда?
- Относительно Бертреда я не уверен, - честно ответил Кадфаэль, - и мы никогда не сможем доказать его вину, если только он сам не расскажет, а я думаю, так он и сделает. А относительно брата Эльюрика - сомнений нет. Вы слышали, что сказала ваша тетка, когда Майлс понял, что против него есть улика. Сапоги! Чтобы снять с себя подозрение, он отдал их. Мне кажется, тогда он и не думал взваливать вину на Бертреда. Наверное, он поверил, что вы и впрямь уйдете в монастырь, а лавка и все дело останутся у него. Значит, стоило, как он считал, попытаться расторгнуть сделку с аббатством и вернуть в свою собственность дом в Форгейте.
- Но он никогда не уговаривал меня постричься в монахини, - растерянно сказала Джудит. - Скорее, наоборот. Впрочем, время от времени он касался этого вопроса, значит, думал о нем.
- А в ту ночь он убил, хотя вовсе не собирался этого делать. Я уверен, тут он говорит правду. Так уж получилось, и исправить ничего нельзя. Неизвестно, как бы он поступил, если бы вовремя услышал, что вы собрались идти к милорду аббату, чтобы отказаться от всякой платы за дом. Но он ничего об этом не знал, а потом уже было поздно: появился еще один человек, захотевший помешать вам исполнить это желание. Отчаяние Майлса было искренним, это несомненно, он безумно хотел найти вас, он боялся, что вы можете уступить и отдать похитителю себя и свое состояние. Тогда он, Майлс, останется ни с чем, у него появится новый хозяин - и никакой надежды на власть и богатство - то, ради чего он стал убийцей.
- А Бертред? - спросила Джудит.- Как Бертред оказался замешан в этом?
- Он занимался поисками вместе с моими людьми, - сказал Хью, - и каким-то образом нашел вас или догадался, где вас прячут. Не сказав никому ни слова, он в одиночку отправился ночью освобождать вас, чтобы потом извлечь из этого как можно больше выгоды. Но он упал, залаяла собака - вы слышали все это. А на следующий день его выудили из Северна, на другом берегу. Что случилось, как он умер, - можно лишь догадываться. Но помните, ведь вы слышали, или вам казалось, что слышите, какие-то звуки, будто кто-то еще бродит по берегу ночью, уже после того, как Бертред убежал, когда вы строили планы, как следующей ночью добраться до Брода Годрика.
- И вы думаете, это был Майлс?
Джудит помедлила, не сразу решившись произнести имя своего кузена. В ее голосе прозвучала боль. Она никогда не думала, что человек, который был ее правой рукой, может напасть на нее с намерением убить.
- Увы, да, - печально произнес Кадфаэль. - Тогда все становится понятным. Кто еще мог заметить подозрительное самодовольство в поведении Бертреда, кто еще мог проследить за парнем и выскользнуть вслед за ним ночью из дома? А если после того, как Бертреда прогнали, Майлс подкрался поближе и подслушал ваш разговор, сами посудите, как все играло ему на руку! Ночью, далеко от города, когда тот, другой, расстанется с вами, очень просто убить вас и оставить лежать в лесу. Подозрение падет на разбойников, а если станут разбираться - на того, кто держал вас взаперти, а потом привел в глухой лес и убил, чтобы вы его не выдали. Не думаю, - продолжал Кадфаэль, - что мысль об убийстве приходила Майлсу в голову и раньше, но обстоятельства сложились таким образом, что это показалось ему прекрасным выходом. Лучше, чем если бы он стал уговаривать вас уйти в монастырь. Ведь он был вашим наследником. Все само упало бы ему в руки. А что, если подобные мысли бродили у него в голове, когда он наткнулся на Бертреда, который лежал полуоглушенный полученным ударом? Живой Бертред мог нарушить его планы, а мертвый ничего не расскажет, и на мертвом сапоги убийцы брата Эльюрика. Судьба и на этот раз дарила Майлсу козла отпущения.
- Но ведь это только догадки, - не хотела верить Джудит, доказательств нет никаких, никаких.
- Есть, - сказал Кадфаэль, тяжело вздохнув. - Боюсь, что есть. Когда Майлс пришел в аббатство с тележкой, чтобы отвезти домой тело Бертреда, он обнаружил, что никто не обратил внимания на его сапоги - ни те, кто снимал с парня мокрую одежду, ни я. Я даже не подумал о них, когда нес к тележке узел с платьем Бертреда. Тогда Майлс нарочно наклонил тележку, чтобы сапоги свалились мне под ноги и чтобы я, когда стану поднимать их, мог хорошо рассмотреть их и понять, что я вижу. Он не мог допустить, чтобы такая важная улика осталась незамеченной.
- Не очень умный ход, - с сомнением промолвила Джудит. - Ведь Элисон могла сказать, что ее сын получил эти сапоги от Майлса.
- Это если бы ее спросили, - возразил Хью. - Однако не забывайте, что убийцу нашли мертвым, суда впереди не ожидалось, тайна раскрыта, незачем задавать вопросы убитой горем женщине. Даже если бы у меня были какие-то сомнения, а крохи сомнений остаются всегда, я бы не решился препятствовать мирному погребению тела Бертреда и причинить его матери еще большее горе, чем то, которое на нее свалилось. Майлс рисковал, но он рассчитывал оправдаться, отрицая свою вину. Однако даже самый ловкий преступник не может всего предусмотреть. А ваш кузен был новичком.
- Наверное, когда он убежал, не сумев убить меня, он всю ночь не мог найти себе места, - промолвила Джудит. - Он понимал, что я вернусь, и не знал, что я расскажу. Но я объяснила, что не имею представления, кто напал на меня, и он почувствовал себя в безопасности. Странно... - печально произнесла она, задумавшись над тем, чего уже нельзя было изменить. - Когда он уходил сейчас, он не казался ни злым, ни коварным, ни виноватым. Только пораженным! Как будто он обнаружил, что оказался в незнакомом месте, и не мог понять, как туда попал.
- В каком-то смысле так оно и есть, - сказал Кадфаэль. - Человек, ступив в топкое болото, делает первый шаг, но вернуться уже не может и с каждым следующим шагом погружается все глубже и глубже. От нападения на розовый куст до покушения на вашу жизнь - он шел туда, куда его влекло. Неудивительно, что место, куда он попал, было ему совершенно незнакомо, а лицо, которое бы он увидел, если бы посмотрел в зеркало, показалось бы ему совершенно чужим.