Страница 23 из 61
- Брат, я помню тебя, ты вчера так хорошо говорил с Джудит, успокаивая ее. А сегодня ты не видел ее? Вы больше не разговаривали?
- Нет, не видел, - ответил удивленный Кадфаэль.- А в чем дело? Что еще случилось? Вчера вы ушли домой вместе. Ничего плохого, не дай бог, с ней больше не произошло?
- Насколько я знаю - нет. Вчера Джудит легла рано, и я надеялся, что она будет спать спокойно. А теперь...- Майлс растерянно обвел большой монастырский двор расширившимися от беспокойства глазами.- Мне дома сказали, что она направилась сюда.
- Она не приходила, - уверенно заявил привратник.- Я не отлучался ни на минуту, я бы видел, если бы она вошла. Я знаю эту госпожу с того дня, как она приходила подписывать договор о доме, который подарила аббатству. Сегодня я ее не видел. Однако мастер Кольер говорит, что она ушла из дома очень рано...
- Да, очень рано,- горячо подтвердил Майлс.- Раньше, чем я проснулся.
- ...И собиралась прийти сюда повидать аббата по важному делу,докончил привратник.
- Так мне сказала ее служанка,- произнес Майлс, покрываясь потом. Джудит сообщила ей о своих намерениях накануне вечером, когда та помогала ей готовиться ко сну. Я ничего не знал об этом до сегодняшнего утра. Только, судя по всему, ее тут не было. Она не дошла. И домой не вернулась. Уже полдень, а дома ее нет! Я боюсь, не случилось ли с ней беды.
Глава шестая
После полудня в покоях аббата срочно собрался совет. Присутствовали пятеро: сам аббат Радульфус, брат Ансельм и брат Кадфаэль, свидетели, подписавшие договор, каким-то образом оказавшийся причиной последних зловещих событий; Майлс Кольер, охваченный тревогой настолько, что не мог найти себе места, и Хью Берингар, спешно выехавший из Мэзбери, озабоченный известием об убийстве брата Эльюрика и по прибытии обнаруживший, что за первым ужасным происшествием последовало второе. Хью велел Алану Хербарду послать своих людей в город, чтобы они попытались найти хоть какой-нибудь след исчезнувшей женщины или, по крайней мере, услышать что-нибудь о ней. Был отдан также приказ немедленно сообщить, если она вдруг вернется домой. Ведь, в конце концов, для ее отсутствия могла быть вполне уважительная причина, что-нибудь непредвиденное, что отвлекло ее и заставило изменить свои намерения. Однако время шло, и надежда на это становилась все более слабой. Бранвен, вся в слезах, повторила свой рассказ. - Джудит и впрямь отправилась утром в аббатство. Однако она туда не пришла.
- Служанка только утром рассказала мне, что ей говорила кузина,простонал, ломая руки, Майлс.- Я ничего не знал, я бы составил ей компанию. И идти-то сюда из города так близко! И стражник у городских ворот здоровался с ней, он видел, как она ступила на мост, но потом занялся чем-то, и ему ни к чему было следить, куда она пошла. И с той минуты она исчезла, ее нигде нет.
- Она сказала, что твердо намерена отказаться от розы как платы за дом и освободить свой дар аббатству от всяких условий? - уточнил Хью.
- Служанка утверждает, что так ей сказала Джудит,- сказал Майлс.Кузина была очень расстроена смертью молодого монаха. Она приняла это близко к сердцу и решила, что именно ее причуда привела к ужасному убийству.
- Это еще предстоит выяснить,- промолвил аббат Радульфус.- Скорее всего, брат Эльюрик пытался помешать срубить розовый куст, и его убили за это. Быть может, убили просто сгоряча, но все же убили. А вот чего я никак не пойму - зачем кому-то понадобилось губить куст. Необъяснимый поступок, повлекший и вмешательство брата Эльюрика, и его смерть. Кому нужно было рубить этот куст? Могла ли быть причина для этого?
- Да, святой отец, могла! - Майлс стремительно повернулся и посмотрел аббату в лицо.- Кое-кто не очень-то рад тому, что Джудит сделала обители такой ценный подарок, стоимостью почти в половину своего состояния. Если бы куст был срублен и ко дню перенесения мощей святой Уинифред все розы погибли, рента осталась бы неуплаченной и условия договора были бы нарушены. Тогда сделку можно было бы расторгнуть.
- Можно было бы,- отозвался Хью.- Но вовсе не обязательно. Решение все равно оставалось бы за вдовой Перл, и она могла бы отменить ренту. И, как видите, она так и собиралась поступить.
- Она могла отменить ренту,- как эхо повторил Майлс,- если бы была здесь. Но ее здесь нет. До уплаты ренты осталось четыре дня, а Джудит пропала. Выиграть время, выиграть время! Тот, кому не удалось срубить куст, теперь похитил кузину. Ее здесь нет, она не может ни подтвердить договор, ни изменить его. Того, чего злоумышленник не смог добиться одним способом, он теперь старается добиться другим.
Наступило короткое тяжелое молчание, потом аббат медленно произнес:
- Вы действительно так думаете? Говорите вы очень уверенно.
- Да, милорд. Я не вижу, как может быть иначе. Вчера кузина сообщила о своем намерении снять все условия, оговоренные в дарственной, а сегодня этому помешали. Времени не теряли.
- Однако до сегодняшнего утра вы и сами не знали, что она собирается так поступить. А кто-нибудь еще знал?
- Ее служанка говорит, что проболталась об этом на кухне. Кто знает, сколько людей слышали ее слова или узнали об этом не из первых рук. Такие веши просачиваются сквозь замочные скважины и щели в ставнях. Больше того, Джудит могла встретить какого-нибудь знакомого на мосту или в Форгейте и рассказать, куда направляется. Как бы необдуманно она ни записала свое условие в дарственную, его невыполнение расторгнет сделку. Святой отец, вы же понимаете, что дело обстоит именно так.
- Понимаю,- согласился аббат Радульфус и задал наконец вопрос, который витал в воздухе: - Тогда кто мог быть заинтересован в расторжении договора во что бы то ни стало?
- Святой отец, кузина молода, она вдова, и если выйдет замуж, второй раз, то принесет своему мужу изрядное богатство, а дом в Форгейте - почти половина его. В городе целая свора претендентов на ее руку, вот уже больше года они преследуют Джудит, и каждый, женившись, куда охотнее получил бы все, а не половину. Я ее управляющий, я доволен тем, что имею, и собираюсь еще до конца года жениться, моя невеста - хорошая партия. Даже если бы мы не были с Джудит двоюродными братом и сестрой, я все равно испытывал бы к ней чувства, приличествующие только родственнику и служащему. И мне остается лишь наблюдать, как ей докучают поклонники. Она никого из них не поощряет, никому не дает оснований надеяться, но они не прекращают своих домогательств. Они полагают, что после трех лет вдовства ее решимость неминуемо должна ослабнуть и что она сдастся и выйдет второй раз замуж. Возможно, кто-нибудь из женихов потерял терпение.