Страница 33 из 92
- А я всё-таки позвоню.
Озорно подмигнув, Артемьев повернулся к телефонному аппарату.
- Ну звони, звони, - скептически обронил Князев.
Пока Артемьев набирал номер и разговаривал с дежурным, Ефим сходил на кухню за пачкой молотого кофе и новым фильтром: кофейный агрегат требовал срочной заправки. Вер-нувшись, Князев обнаружил Артемьева в самой неожиданной позе: тот стоял, сжимая в руках телефонную трубку, из которой доносились короткие гудки, и смотрел, невидяще, в окно.
- Что случилось? - спросил Ефим, откладывая и пачку, и фильтр в сторону. - Что-то не так?
- В пятнадцать-пятнадцать, - ответил Артемьев, - на четвёртое отделение милиции было совершено вооружённое нападение. Убит дежурный офицер. Тяжело ранены - капитан Пирогов и капитан Улитин, оба - в реанимации. Так же пострадали участковый при отделении и случайный прохожий. Неизвестные, совершившие нападение, потеряли одного: личность ус-танавливается. И...
Кирилл вдруг замолчал и посмотрел на Князева уже более осмысленным взглядом.
- Что?
- Они увели двоих заключённых. Оба были арестованы несколько часов назад. Сведе-ния для их регистрации из отделения не поступали...
Глава девятая
Искусство
Володя опоздал на сборы на три дня. Так сложились обстоятельства. Начало апреля вы-далось холодным, сырым, ветряным - Анастасию Фёдоровну продуло на службе, и она слегла на целую неделю. Оставить её одну Володя не мог. Да и Наставник высказался по этому пово-ду так:
- Ухаживать за больной матерью - самое богоугодное дело из всего, что мы можем со-вершить на этой грешной земле. Оставайся. Ты - ученик способный. Быстро наверстаешь упу-щенное.
Мать, конечно, очень переживала по этому поводу. В кои-то веки сынка удалось пристро-ить в порядочную организацию; тем более, что все расходы оплачивает школа - и вот на тебе, приехали! Потаённая надежда Анастасии Фёдоровны в то, что из её сына сделают Олимпий-ского чемпиона, таяла на глазах. Хоть и упрашивала со слезами на глазах: езжай, мол; соседка со мной посидит и в магазин сходит - Володя упёрся и ни в какую. Но зато сколько радости было, когда на третий день машина от Наставника всё-таки пришла. Анастасия Фёдоровна и плакала, и смеялась, и доехала с ними до кольцевой (самой северной) остановки "сорок шес-того" автобуса.
Она была уверена, что сын отправляется на спортивные сборы в лагерь Министерства обороны "Солнечный берег". Про лагерь было правдой. У Наставника были связи в министер-стве, и пустующий зимой и весной до середины мая военно-спортивный лагерь целиком и без-раздельно принадлежал ему. Всё остальное было ложью, "легендой", как выразился Настав-ник.
Легенда Володю устраивала. Меньше вопросов от "нечистых" - всегда хорошо. Смуща-ла его только сама необходимость прибегать ко лжи. По этому поводу у них с Наставником чуть не разгорелся самый настоящий богословский диспут.
Володя сказал, что не считает столь необходимым скрывать свою принадлежность к "Мечу". Кроме того, он полагает, что Бог наш Иисус не одобрил бы подобной лжи, а в качестве доказательства привёл Наставнику следующий фрагмент из Евангелия от Луки:
- "Тогда станете говорить: мы ели и пили пред Тобою, и на улицах наших учил Ты. Но Он скажет: говорю вам: не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня все делатели неправды".
Наставник ответил цитатой из Иоанна, сначала показавшейся Володе неуместной, а за-тем - когда он её обдумал - вполне даже отвечающей моменту:
- "Говорящий сам от себя ищет славы себе; а кто ищет славы Пославшему Его, Тот ис-тинен, и нет неправды в Нём".
На том диспут и завершился.
И вот теперь Володя оказался в военно-спортивном лагере "Солнечный Берег", действи-тельно расположенный на берегу реки Вороны, почти у самых её истоков. С одной стороны ла-геря был высокий песчаный обрыв и Ворона, с другой - стоял сплошной стеной древний хвой-ный лес. Ледоход уже состоялся, а в лесу резвились вороны с синицами. Однако любоваться красотами окружающего мира у Володи не было ни времени, ни сил. С первой же минуты его взяли в оборот, да ещё в такой, что под вечер он едва дотаскивал ноги до койки, а потом падал и засыпал мертвецким сном.
Распорядок дня отличался от армейского только тем, что в нём наличествовали ежеут-ренняя и ежевечерняя молитвы. В шесть утра всех мальчиков (а было их здесь четыре десят-ка) поднимал сигналом побудки брат Мефодий, работавший при лагере поваром и кастеляном. Среди ребят ходили самые разные мнения об этом человеке. Никто не видел его одетым ина-че, чем в рясу до пят и камилавку. Окладистая густая борода подкрепляла складывающийся образ. Типичный, в общем, монах. Однако при всём при том Мефодий курил длинную изогну-тую трубку, носил на груди боцманскую дудку, а когда командовал направленным к нему в по-мощь суточным нарядом, то сопровождал свою речь таким забористым матом, какого не услы-шишь и у знаменитой на весь Ветрогорск рюмочной "Снежинка", куда молодое поколение бе-гает изучать особенности родного языка и национального похмелья. То есть греховодник ещё тот, и вряд ли православные (или какие другие) пастыри согласились бы терпеть такого под своим началом.
Итак, ровно в шесть утра брат Мефодий выходил на расчерченный по определённой сис-теме плац в центре лагеря и начинал переливисто свистеть в свою дудку. Мальчишки, ещё дур-ные со сна, в одних трусах и майках, выскакивали из бараков и строились на плацу, вдыхая ледяной утренний воздух и ёжась от продирающего до костей холода. Сначала - перекличка, затем молитва. Брат Мефодий брал в руки псалтырь и начинал глубоким басом:
- "Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных, и не сидит в собрании развратителей..."
Потом, по окончании молитвы, брат Мефодий отбирал себе наряд и удалялся во главе его на кухню (наряд провожали завистливыми взглядами там легче), а на плацу появлялся брат Василий. Этого второго, тоже по своему примечательного персонажа, Володя недолюбли-вал. Сам не мог понять, почему, но недолюбливал. При этом видел, что лучшего педагога-тренера вряд ли сыщешь. Хоть в Ветрогорске, хоть в Москве.