Страница 304 из 322
– Вот теперь понял. Ты с сестрой поговори вот о чем: если в твоих ПТУ выстроить общежития для учащихся и сборщиц в них специальными наборами готовить – ну, из выпускниц школ того же Новосибирска…
– А на что они там жить будут? Стипендии-то сейчас только студентам институтов ты выплачиваешь…
– Сколько тебе сборщиц потребуется? Скажем, в следующем году? Найду я и для них копеечку…
Копеечку для пары тысяч ПТУшниц найти-то не проблема, все же я оставил за собой право распоряжаться почти двадцатью процентами доходов с моих предприятий… примерно семнадцатью процентами всего российского бюджета. Тем более не проблема, что Степка, осознав "глубину" моей идеи, сообщил, что эту копеечку он и без меня в недрах Радиопрома изыщет.
Ну что же, одна новая идея – а в результате где-то через полгода хотя бы прибористы авиапрома будут счастливы. Жалко только, что такие "новые" идеи вспоминались мне так редко… Наверное потому, что "текучка" заедала. Ну да, если управляешь двадцатью процентами госбюджета, было бы странно, если бы подобная "текучка" не отнимала почти все время. То Слава зайдет с идеей, куда потратить явно лишний у меня миллиард, то Саша Антоневич. Но чаще народ в гости заваливался толпой – и хорошо если эти "гости" управлялись за световой день. А "беседа" с Красиным, который привел сразу Кржижановкого, Винтера, Классона, Александрова, Веденеева и еще с десяток "энергетиков", включая Пузыревского, затянулась вообще на неделю. Хотя началась она вроде бы с самых обычных слов, сказанных Красиным:
– Александр Владимирович, мы пришли к вам, поскольку по нашему общему мнению Мария Петровна – исключительно в силу нехватки финансовых ресурсов, конечно – проводит несколько неверную политику в области энергетики…
Глава 78
Илья Ильич, возвращаясь домой, был полон радостных предчувствий. Ведь Волков предоставил все потребное финансирование новой разработки, и даже более того, пообещал к концу работы предоставить и нужную инфраструктуру! Однако едущий вместе с ним в купе Яков Модестович выглядел каким-то "не очень счастливым"…
– Яков Модестович, вы что, не рады? Ведь проект наш получил полное одобрение!
– Я рад, просто задумался о том, как его нам все же реализовать. Управляющую часть вы-то сделаете, сомнений в том у меня вовсе нет, а вот силовую часть… Ведь с нынешними моторами выпрямлять приходится уже ток в двести ампер. А для новой машины моторы нужны будут уже не в полтораста киловатт, а, по первым прикидкам, никак не менее трехсот. И ладно бы, что столбы выпрямительные будут уже не десять, а пятнадцать сантиметров диаметром – найдем, где разместить. А вот как моторам новым место подобрать…
– Так они не сильно-то и больше размером…
– Но весом-то не в полторы тонны, а более трех с половиной! На ось их крепить – это и путь разбивать, и саму ось. Александр Васильевич, если мы мотор не подрессорим, нас лично отправит битые рельсы менять.
– Да, пожалуй. Ливеровский – он сможет…
Илья Ильич тоже задумался. Но не над тем, пошлет его министр строительства железных дорог рельсы менять или нет, а о том, что назначение инженера Гаккеля его заместителем было очень умным ходом со стороны Волкова. Ведь Яков Модестович мало что был инженером-электриком, причем "вне разрядов", но и конструктором аэропланов. Как его Волков уговорил заняться конструированием электрических локомотивов, было не очень-то и понятно – но именно с его приходом в возглавляемый Ильей Ильичем Векшинский институт рельсового транспорта электрические поезда превзошли (как по этому поводу говорил сам Волков, "навсегда превзошли") любые зарубежные проекты.
Конечно, в институте только выпускников железнодорожных институтов трудилось уже под сотню, но Яков Модестович своим глубоким пониманием именно электрических машин очень четко ставил им задачи и, что было не менее важно, указывал пути их решения. Ну и сам делал очень многое – так что обещанный Волкову новый поезд будет безусловно сделан. И, скорее всего, ранее указанного Волковым срока: ведь если взять почти готовые вагоны очередного серийного поезда…
Гиденбург был, наверное, хорошим генералом. Но вот президентом страны он оказался… так себе. Промышленность в Германии после войны восстановилась почти полностью, но сельское хозяйство больших успехов все же не демонстрировало. Для России это было, в общем-то, неплохо: чуть ли не четверть германских заводов ковали именно российскую индустриальную мощь – для того, чтобы на вырученные деньги закупать в России продукты. Именно в России: те же датчане и рады бы были продать немцам какую-нибудь рожь или картошку, но колхозы позволяли немцам продавать тот же продукт на треть дешевле датского. А курятину, свинину, яйца те же – у колхозов конкурентов здесь просто не было.
Не было и быть не могло. Когда-то Мария Лебедева очень быстро получила стрептомицин – потому что я в классификаторе Забелина нашел грибок Streptomyces globisporus: он там первым в списке оказался. Я-то отреагировал на первую половину названия, а оказалось, что мне просто невероятно повезло: этих самых "стрептомицесов" оказалось очень много, а лекарство от чумы и чахотки как раз "глобиспорус" вырабатывал. Остальные "стрептомицесы", коих насчитывалось несколько сотен, тоже, как оказалось, вполне могли с микробами побороться. Мария Александровна, классификатор Забелина прочитавшая более внимательно, закончив со стрептомицином приступила к изучению других представителей "грибного семейства" – и довольно быстро продемонстрировала, что занялась этим не напрасно. По крайней мере через пару лет ей удалось из другого "стептомицеса" добыть тетрациклин (благо, ей было с чем продукт сравнивать), затем она еще с десяток разных антибиотиков выделила.
Один из них, кстати, оказался для людей очень неполезным – но вот те же курочки чуть ли не мгновенно с его помощью излечивались от каких-то простуд, что ли… в общем, "эпидемии" на куриных фермах почти что сошли на нет. И "фермы" на миллион куриц стали реальностью. Не сразу, конечно: пришлось еще несколько лет потратить на выдумывание и изготовление разных механизмов, позволяющих этот миллион куриц обслуживать не сотне тысяч крестьян, а сотне… просто сотне – зато теперь себестоимость куриного яйца составляла даже меньше полушки. А килограммовая куриная тушка (уже общипанная и потрошеная, и даже "свежезамороженная") обходилась копеек в двадцать.
Конечно, пока таких ферм было еще не очень много, даже скорее мало. В Подмосковье их было всего четыре, и если они и полностью покрывали все потребности губернии в яйцах, то по "свежезамороженным" их сильно не хватало: они пока обеспечивали жителя губернии примерно тремя курицами в год. На "среднюю семью" это по курице раз в месяц, что не очень-то и густо, но это – хотя, надеюсь, лишь временно – было "довеском к традиционному меню" горожанина. Временно просто потому, что дочь наша запланировала к середине двадцать третьего года выстроить по всей России таких ферм по одной на каждый миллион человек, а через пять лет каждую из них "вырастить" раз в пять, как раз за счет "бройлерных" подразделений. Надеюсь, у нее получится, правда тут уж и мне придется Машке сильно помочь. Причем не "интеллектом", и даже не "финансом"…
Для сотен миллионов куриц нужно сотни тысяч тонн корма. И тех же антибиотиков тонны, если не десятки тонн. И если с кормом как-то можно было перебиться "дарами природы", скармливая им зерно (которое все же жалко столь бездарно переводить), то для производства антибиотиков требовалось не только фабрики поставить, но и обеспечить эти фабрики умелыми рабочими. А еще рабочими нужно было обеспечить заводы, которые оборудования для птицефабрик изготовят, которые выстроят дороги, по которым на фермы корм возить будут, да и транспорт требовалось всякими водителями снабдить. Я уже не говорю, что и персонал птицефабрик должен уметь управлять всей поставленной туда техникой. Проще говоря, требовалась фигова туча профессионалов в самых разных областях трудовой деятельности.