Страница 72 из 412
С точки зрения орков, атрибуты власти – не золото, алмазы и пурпурные горностаевые мантии, а простые традиционные воинские добродетели: доблесть, ярость, мощь и презрение к смерти. Трон верховного вождя восьми племён, объединившихся для завоевания Лландиона, наилучшим образом соответствовал духу этой мировоззренческой парадигмы. Над древним престолом, растянутый на высоких шестах, в слабых колебвниях воздуха реял личный штандарт Ксаургаша: оскаленная змеиная голова на тёмно-малиновом фоне, коронованная высоким зубчатым венцом, с кинжалами вместо зубов, меж которых пробивался пламенеющий раздвоенный язык.
Несущие стражу гвардейцы молча салютовали уклогугами и распахнули двери. Трон и императорский штандарт охраняла другая пара стражей.
Гроза Эльфов легко кивнул в ответ и небрежно уселся на трон. Архонт-стратег занял своё привычное место по правую руку от государя.
- Зовите гонца. - Приказал император.
Уже через несколько мгновений в зал залетел невысокий худощавый орк в покрытом пылью кожаном дорожном костюме и кожаной шапке с меховой оторочкой. Вестник торопливо подбежал к подножию трона и, верноподданно склонившись в земном поклоне, громко плюхнулся на колени, протягивая в вытянутых руках футляр-тубус, отделанный дублёной кожей.
- Последнее боевое донесение от аллогиарха, Великий Гундарг.
Груулназг спустился со ступеней подножия и взял тубус.
- Спасибо за службу, гонец, можешь идти.
Отвесив поклон до самой земли, вестовой немедленно испарился.
Полководец поспешно развернул извлечённый свиток.
- Грогграк Медвежий Хват сообщает, что первая фаза вторжения в Саарзагт, в целом и общем, прошла успешно. Штурмовые группы на подавляющем большинстве участков атаки добились продвижения вглубь обороны противника, несмотря на его исключительно отчаянное, упорное и ожесточённое сопротивление. На главном оперативном направлении войска на пять югеров вклинились в оборону эльфов, бои за расширение и углубление плацдармов продолжаются. Враг понёс тяжёлые потери, точное количество которых на данный момент установить невозможно из-за того, что эльфы, за редким исключением, не бросают на поле боя раненых и убитых. Тем не менее, противник оставил на полях сражений восемьдесят шесть трупов. Ни один из солдат противника не захвачен живым. Отмечены многочисленные случаи самоубийств раненых эльфов, неспособных продолжать бой. При этом, по последним данным, наши собственные потери составили двести тридцать четыре бойца убитыми, двести девяносто ранеными и тридцать четыре пропавшими без вести. Аллогиарх просит уточнить, когда можно будет бросить в бой резервы для закрепления успеха. Также он докладывает о прибытии на фронт великого шамана с учениками.
Архонт-стратег нахмурил густые кустистые брови, концы которых были собраны кисточками и загнуты вверх.
- Это всё.
Император молча задумчиво слушал, неспешно массируя ладонью подбородок. Но затем его коварное лицо расплылось в самодовольной ухмылке, словно у жирного кота, до отвала нажравшегося сметаны.
- Всё идёт по плану. Именно так, как я и рассчитывал. Поэтому Грогграк не должен вводить в бой ни одного солдата резервной группировки без моего особого разрешения. Пусть проявит оперативное искусство и создаст резервы за счёт перегруппировки войск с второстепенных участков фронта. В местах, где не удалось добиться существенного успеха, прекратить дальнейшее продвижение, а освободившиеся таким образом моры направить на углубление перспективных прорывов. Не прекращать атаки ни днём, ни ночью, не забывая при этом о ротации и отдыхе штурмовиков, находящихся в непрерывных боях более трёх суток. Императорский легион будет введён в бой только в случае прорыва обороны противника на всю глубину, то есть, если сожжём лес листоухих до самой равнины. И первый пункт назначения на этом пути – захват святилища в двадцати югерах к северо-западу от старой линии фронта. А чтобы полностью исключить малейшую возможность неудачи, в дело вступит Сазморк Обагрённый Кровью со своими учениками. И вот тогда мы выпустим кишки эльфятам.
Император ударил кулаком правой руки о раскрытую ладонь левой и одновременно громко клацнул зубами, сильно и резко сжав челюсти.
- Мы ждали этого момента более тысячи лет! Подлые лесные хорьки будут перемолоты в фарш жерновами наших непобедимых армий!
Груулназг хрипло рыкнул и сжал кулаки до побеления костяшек фаланг.
- И он наступает в ближайшие дни. Скоро, совсем скоро мы сметём с лица земли жалких ничтожных эльфиков. И недолог уже тот час, когда наша раса станет безраздельно господствовать на всех землях Даргобаза! О, отец наш Аллокрост, да умножится стократно сила и доблесть наших берсерков!
***
Слабый сумеречный свет, льющийся из стрельчатых по форме проёмов четырёх витражных окон, освещал небольшой приёмный зал. Каждая оконная коробка перекрёстными рамами разделялась на четыре отдельные створки. В каждой из них разноцветные кусочки витражного стекла складывались в четыре причудливых картины: серебристый цветок водяной лилии на зелёном фоне; серая летучая мышь с распростёртыми крыльями на черепе; серебряная полная луна на фоне бархатистой синевы усыпанного звёздами ночного неба; раскинувшее во все стороны широкие рукава лучей золотое солнце посреди ясной лазури ясного дня. Стены и пол помещения сложены из гладких бесформенных глыб лабрадорита, переливчато-синего, словно «глазок» павлиньего пера, отблески которого придавали ему оккультную ауру. Если не считать окон и резной двери из малиновой древесины, украшенной отлитой из бронзы рогатой мордой демона с вывалившимся языком, в комнате находилось только низкое кресло из черной древесины с широкой спинкой, декорированное резным барельефным узором в виде хаотически перемешанных фрагментов скелетов.
На подлокотнике, нетерпеливо постукивая пальцами по поручню, покоилась белоснежно-мраморная кисть руки с молочно-белой кожей, под которой отчетливо проступали сине-сизые ниточки вен. Грация и изящество тонких длинных пальцев, созданных для золотых столовых приборов, бриллиантовых перстней или хрустально-звонких струн арфы, безошибочно выдавали в их владельце изнеженного аристократа-сибарита. Предплечье скрывал рукав из парчовой ткани, серебряная вышивка образовывала узор, подобный чешуе змеиной кожи. На безымянном пальце красовался великолепный перстень с винно-кровавым гиацинтом, в глубине граней которого плясали золотистые искорки. Второй перстень, с блестящей амальгамовой летучей мышью на скалящемся черепе из дымчатого кварца, украшал указательный палец.