Страница 42 из 412
Не сразу пришедший в себя демон, наконец, понял, что пора добить смертельно раненого врага. Подобрав кинжал Ваэртильгвен и широко размахнувшись, торжествующий победитель с размаху разрубил её горло. Картину сна смыло волной крови…
Урфитея проснулась с криком ужаса, продолжая истошно вопить. Жуткое сновидение колом засело в голове, страх за Ваэртильгвен, которая после битвы с демоном стала очень много для неё значить, буквально разъедал душу.
Не заметив отсутствия в постели супруга и не позаботившись одеться и обуться, в цветастом ночном халате, жрица выбежала под мелко моросящий дождь навстречу хмурому блёклому рассвету.
Не чувствуя земли под ногами, она стремглав бежала к дому хранительницы. Ни один эльф не встретился ей на пути, стояла мертвенная тишина, лишь гулким боем отдавался в ушах перестук бешено колотящегося сердца.
Вот знакомая дубовая роща, уже за ней, совсем рядом, чудесный сад и монолитный пятигранный чертог.
Эльфийка кометой вылетела из-под сени дубов и, как заклятьем поражённая, замерла на месте.
Ухоженный маленький парк стал кладбищем кустов и цветов, которые в нём обитали: с веток тисов и можжевельников осыпалась хвоя, самшит сбросил свои мелкие листики, нежные бело-лиловые соцветия сирени, стараниями волшебницы благоухающие круглый год, скрутились, увяли и старой ветошью опали на землю. Кора потрескалась, древесина почернела, словно обожжённая пламенем, пожухла трава, цветы засохли и опустили вниз поникшие венчики бутонов.
Аура смерти незримым облаком окутывала всё вокруг.
- Мать-Вентола, сохрани и убереги нас. – В смятении прошептала священница, осматривая погибший сад, не в силах поверить своим глазам.
Боясь даже подумать о возможном грядущем открытии, эльфийка пересекла сад и увидела разгромленный портал входа в жилище Ваэртильгвен: монолитная каменная плита, служившая дверью, была расколота и разбита, как хрустальная ваза.
Края портала опалены и расплавлены, словно двери разбил огнешар гигантской мощи. Высеченный из цельной бежево-белой скалы доломита, пятиугольный монолит обезображен прорезавшимися местами широкими трещинами, будто обезумевший великан пытался вбить его в землю своим колоссальным молотом.
- ГВЕ-Е-ЕН!!!
Не задумываясь о последствиях столь опрометчивого шага, жрица сломя голову ринулась внутрь.
- ГВЕН!
Священница даже не осмотрела разгромленную взрывом гостиную и влетела в распахнутую дверь справа, сквозняком проскочив кухню и рабочий кабинет.
Урфитея чуть не проскочила спальню, едва не оказавшись в алхимической лаборатории. Уже протянувшаяся было к медной дверной ручке, отлитой в виде сомкнувших клювы двух птичьих голов, правая рука замерла на полпути.
Боковое зрение выхватило странные охристые потёки на стене справа.
Жрица в недоумении повернула голову.
На побелённой стене под двумя бежевыми розеттами, над пересекавшей её посередине горизонтальной полосой травянисто-зелёного меандрового орнамента, красовалась зловеще-таинственная надпись, на первый взгляд, начертанная бледно-красной акварелью. Изборождённые до неузнаваемости охристыми потёками, вычурно витые эльфийские руны поначалу не читались.
Эльфийка направилась было к стене, но едва не упала, поскользнувшись на чём-то вязком, разлитом на полу. Когда Урфитея опустила взгляд, ей показалось, что она сейчас потеряет рассудок - настолько немыслимым был ужас открывшейся картины.
Весь пол между стеной и кроватью покрывала огромная лужа запёкшейся крови, посреди которой распростерлось мёртвое тело Ваэртильгвен.
Горло разрублено от уха до уха, волосы свалялись серой паклей, ночная рубашка насквозь пропитана кровью. Правая рука мёртвой хваткой сжимает длинный изогнутый кинжал, по рукоять обагренный кровью.
Мёртвые глаза словно обратились окнами в небытие, источающими чёрный ужас - дикий, невообразимый, непередаваемый. И этот кошмар до сих пор плескался в них, будто тёмная вода на дне глубокого колодца.
Рассудок раскололся разбитым зеркалом, реальность обрушилась в Бездну, земля ушла из-под ног, и Урфитея без чувств рухнула на пол.
Последнее, что из этого безумного кошмара выхватил её угасающий взор, стала зловещее послание на стене, начертанное кровью жертвы:
«ОБЕЩАННОЕ ФЕЛИОРНОМ ИСПОЛНЕНО».
Маглортиан Элдануол вышел из дома во двор подышать свежим воздухом. Вечерняя прогулка перед сном была его старой привычкой, настолько, что старик не мог вспомнить, когда она превратилась в незыблемый ритуал, без которого, как ему казалось, он не мог уснуть. От волнения Элдануол-старший не находил себе места, напряжённо вглядываясь в бархатную вуаль сумрака, вот-вот грозившего налиться чернотой непроглядного мрака.
Его беспутный сын вновь безвестно исчез вместе со своими дружками, нимало не заботясь о душевном спокойствии родичей.
Прошло всего две недели. Раньше взбалмошный недоросль отлучался и на больший срок.
Казалось, всё, как обычно. Но не на этот раз.
Старика неотступно преследовало дурное предчувствие. Что-то стряслось с Эрегиндом. Нечто ужасное. Нет, не смерть. Он бы почувствовал, непременно почувствовал. Рассудок словно опутал тёмный морок, щемящая тревога не отпускала душу.
Повинуясь необоримому наитию, Маглортиан распахнул ворота и вышел на улицу, где лицом к лицу столкнулся с женой и дочерью.
Эльфийки стояли в нескольких шагах за воротами, тесно прижавшись друг к другу, с тревогой и надеждой всматриваясь в ночной лес за ручьём, будто верили, что их сын и брат совсем скоро, как ни в чём ни бывало, появится оттуда и начнёт сбивчиво бормотать нелепые оправдания столь долгого отсутствия, умоляюще просить прощения и клятвенно заверять, что это было в последний раз. А они шутливо отругают бродягу, но сразу простят и бросятся обнимать, рассказывая, как сильно волновались и переживали за него.
- Неллас, он на пути домой, я чувствую. - Прошептала Монфиэста, младшая сестра Эрегинда, теребя в тонких пальцах надушенный платок.