Страница 305 из 412
Сердце словно укололо множество мелких иголок, враз пересохшее горло закупорил ком. В нижней части живота растеклась приятная теплота, медленно стёкшая вниз к гениталиям, отчего те возбуждённо завибрировали, набухая и поднимаясь от приливающей крови.
Усугублённая осознанием собственного бессилия, снежной лавиной накатила паника. Из уголков глаз засочились слёзы, от жгучего мучительного стыда хотелось сквозь землю провалиться.
- «НЕ-Е-Е-ЕТ»!!!
От осознания, что тебя сейчас изнасилуют, а ты и пальцем не сможешь пошевелить, от неизбежности чудовищного унижения хотелось умереть на месте.
Верный представлениям о воинской чести, Эрегинд был убеждённым сторонником максималистской философской сентенции «лучше смерть, чем позор», не желая жить, потеряв достоинство и уважение в собственных глазах.
Всё, что ему оставалось сейчас – просто молиться альвам, чтобы всё это оказалось всего лишь страшным сном. И поскорее завершилось. Нет – чтобы этого ни в коем случае, никогда и ни при каких обстоятельствах не происходило!
- Не бойся, мой ненаглядный, я не сделаю тебе ничего плохого.
Она полностью вышла из воды и медленно приблизилась, коснувшись протянутой рукой его правого плеча. При этом её полные чувственные губы приоткрылись, бегло выскользнувший кончик языка прошёлся по нижней. Выглядело это совершенно по-змеиному, но Эрегинд к собственному ужасу и стыду осознал, что часть его души страстно жаждет поцеловать этот юркий язычок и пощекотать его кончиком своего собственного.
Распалённый взгляд Локи опалял жаром, подобно раскалённому горну.
Взгляд Эрегинда молил о пощаде. Но её чары держали цепко, он не мог отвести его в сторону – даже глазные яблоки были обездвижены!
- Ты очень-очень красивый мужчина, Эрегинд Элдануол.
Бестия встала близко к нему, её магнетический взгляд зачаровывал, от него сердце забилось, как пущенная галопом лошадь, в паховую область прилила новая порция крови.
Она придвинулась вплотную, прикосновение её кожи вызвало волну крупной дрожи, штормовым прибоем прокатившейся от макушки до пяток. От неё исходил умопомрачительный, кружащий голову аромат, от которого на миг молодой эльф испытал чувство эйфории, неземного блаженства, словно его душа воспарила к звёздам в саму обитель богов. Аромат этот не имел определённого конкретного оттенка, вмещая в себя множество разных ноток. И оказывал обезоруживающее и возбуждающее действие, противиться которому было совершенно невозможно. Словно материнским молоком запахло… или домашним песочным печеньем с миндалём, патокой и чёрной смородиной… или заливным лугом поздней весной, когда цветут травы и множество бойко гудящих пчёл кружится над ними.
- Забудь, выкинь из головы этот детский страх. Я слишком сильно тебя уважаю, чтобы причинить боль и страдание. Пожалуйста, верь мне.
В глазах Локи сквозило восхищение и опьянение близостью. К счастью, была в них и грусть, тягучая неизбывная тоска непонятного происхождения, рыбкой на мелководье промелькнувшая в глубинах её расширенных зрачков.
Распутная капитанша крепко обняла объект своей страсти, продолжая пожирать глазами, её лицо было настолько близко, что кончики их носов соприкасались. Теперь юноша ничего не видел, кроме её сияющих любовной негой бирюзовых очей.
Соблазнительница отвела лицо в сторону и вниз, чтобы нежно поцеловать его в шею, как раз в ранку от орочьего дротика, отчего кожу обожгло огнём.
Но это были только цветочки. Пикантность ситуации заключалась в том, что его детородный орган успел полностью прийти в боевое состояние, и теперь упруго упирался ей прямо в лобок! На него парализующее заклятье почему-то не распространялось! В такой момент невозможно было не сойти с ума!
Если бы не омертвение голосовых связок, укрощённый строптивец застонал бы, но не от униженного бессилия, а от страстного желания. Не будь он парализован, то, поддавшись непреодолимому зову плоти, совокупился бы с ней немедленно, здесь и сейчас - будь она проклята, но небеса и бездны, так тому и быть! Огонь жажды близости вулканической лавой растёкся по венам и артериям, он готов был на коленях умолять её снять заклятие неподвижности.
Но она вдруг отстранилась от него, в тот волшебный момент любовной горячки, когда Эрегинд уже смирился с потерей чести и совести, любых табу и моральных норм, с изменой Замфирель, с клятвой самому себе в вечной вражде с Локи, и, по сути, с отречением от самого себя.
Кудесница ловко изогнулась, перехватила его у пояса и легко подняла, понеся на руках, словно манекен. То, хм, неловкое обстоятельство, что его мужское достоинство гордо вздымалось, как победное знамя над поверженной твердыней, придавало сцене атмосферу гротескного абсурда.
В этот момент Локи прикрыла глаза, сипло дыша и сладко постанывая, словно от коротких частых поцелуев в шею. Было заметно, что её саму до предела переполняет желание, и складывалось впечатление, что она тоже пыталась с ним бороться.
Эльфийка уложила парня обратно на камни и, низко склонившись к его уху, что-то коротко прошептала на незнакомом языке, грубом и зловещем. Потом она отстранилась, но не поднялась, сидя на коленях у его правого бока, отведя взгляд, неопределённо и рассеянно смотря куда-то вдаль.
- «А вот разгадка фокуса»!
Последствия этого шёпота слишком явно указали на магическое происхождение обуявшей его любовной лихорадки.
Несомненно, он был магической формулой.
Пылающее горним пламенем желание исчезло без остатка, вместе с ним с гениталий схлынула кровь, отчего его фаллос мгновенно поник и потерял форму.
От перепада сердечного ритма заболело в груди, душу заполнила холодная мёртвая пустота. Ни облегчения, что нежелательная связь произошла, ни, наоборот, разочарования, что манящее неизведанной доселе сладостью совокупление так и не состоялось, Эрегинд, как ни странно, не испытывал. Только тоску, быстро заполнявшую пустоту, и безграничную усталость, непреодолимо клонившую ко сну, который очень скоро и наступил, но перед этим на удар сердца перед внутренним взором вспыхнул лик Замфирель, печально смотрящий на него с немым укором, осуждающий и упрекающий за намерение измены.