Наследница Дестроера

Я нашел его почти у самой вершины, - тихо продолжал Чиун, изучая свои ладони. - Я до сих пор не знаю, упал ли он на пути к вершине или уже начав спуск. Утром последний снег растаял под горячим солнцем, а вместе с ним исчезли и все следы. Мой сын лежал на камнях - он поскользнулся на мокром камне и разбил голову. Он был уже много часов как мертв, но умер он не сразу. Не будь я так упрям, я бы еще успел к нему вовремя. Я отнес его вниз, к матери, и с того дня она не сказала мне ни единого доброго слова и ни разу не подпустила меня к себе, дабы я мог зачать еще одного сына. Таким образом, она не дала мне даже шанса искупить свою вину. С годами она стала бесплодна, как я тебе уже рассказывал, но на самом деле она просто не хотела больше иметь от меня детей.

- Почему же ты не развелся и не женился на другой?

- В Синанджу женятся раз и навсегда.

- Жизнь иногда вносит свои коррективы.

- Вот станешь Мастером - сможешь тогда записать это в хрониках Синанджу, если захочешь. Но есть более достойные вещи.

- Что я могу поделать, если у меня такое настроение?

- И какое же у тебя настроение?

- А ты как думаешь? Я потерял невесту, а женщина, от которой у меня дочь, боится быть со мной вместе. И все - из-за одного человека.

- Значит, ты станешь мстить, даже если это будет стоить тебе жизни?

- А что мне остается?

- Я.

- Что?

Чиун с надеждой вгляделся в лицо Римо.

- У тебя остаюсь я. Неужели я совсем ничего для тебя не значу, что ты готов лишить старика последней возможности искупить грехи молодости?

- Я тебе ничего не должен. Особенно после того, что ты со мной сделал на свадьбе.

- Я спас тебя от кошмара. Женись ты на этой "Ма Ли", Голландец бы открылся тебе в момент близости. А я тебя от этого избавил.

- На церемонии ты и сам не знал, что это Голландец, так что не пытайся приписать это своим заслугам. Даже не смей!

Чиун про себя улыбнулся. Гнев. Очень хорошо. Римо, кажется, выходит из своей апатии.

- Я и не говорю, что заранее распознал обман, тут ты прав, - признал Чиун. - Но это не умаляет моей заслуги. Против этого тебе нечего возразить.

- Всегда готов перевернуть все в свою пользу! - сказал Римо.

- Верно, - согласился Чиун. - Потеряв сына, я научился представлять поражение - победой, ошибку - обходным маневром, но никак не тупиком! Я дал себе клятву никогда в жизни больше не испытывать такого разочарования.

- То-то я не перестаю удивляться твоим выкрутасам!

- Просто я - Чиун, - сказал Мастер Синанджу. - Но не надо думать, что раз я не знал заранее о подлоге со стороны Голландца, то помыслы мои были продиктованы эгоистическими соображениями.

- Снова-здорово! - устало воскликнул Римо. - Между прочим, ты и сейчас ведешь себя со мной как отпетый эгоист! Ладно, Чиун, я готов выслушать твои объяснения. Объясни мне, каким образом твое стремление сорвать мою свадьбу согласуется с моими интересами? И советую тебе применить все красноречие, иначе, если твои доводы покажутся мне неубедительными, я тотчас встаю и ухожу, и ты меня никогда больше не увидишь! Ты меня понял? И конец нашему партнерству! Между нами все будет кончено.

Чиун выпрямился, так что спина, от копчика до затылка, образовала одну линию, а голова служила точно продолжением позвоночника.

- Ты помнишь, как год назад привез меня в Синанджу? - спросил Чиун.

- Ты был болен. Или притворялся. Ты хотел любой ценой вернуться в Синанджу.

- Притворялся или нет - но ты был уверен, что я при смерти. И в своем горе ты искал утешения. Ты помнишь, как впервые встретил Ма Ли?

- Да. На ней была вуаль, потому что все в деревне считали ее некрасивой. У нее и прозвище было - Безобразная Ма Ли. На самом деле она была прелестна, но понятия о красоте в Синанджу настолько вывернуты наизнанку, что ее здесь считали дурнушкой.

- И когда ты почувствовал, что влюбился?

- Почти сразу. Это была любовь с первого взгляда.

- Но ведь при первой встрече ты даже лица ее не видел! Как же ты мог влюбиться в нее с первого взгляда, если даже не знал, как она выглядит?

- Не знаю. Все дело в голосе - у нее был такой голос, что все мои печали сразу отошли на второй план. И она была одинока - сирота, как и я.

- Вот именно, - поддакнул Чиун.

- Что - именно? - не понял Римо.

- Тебе было одиноко. Ты был уверен, что единственный близкий тебе человек - Мастер Синанджу - умирает. И ты потянулся к первому попавшемуся существу, дабы заполнить пустоту.

- Только не говори, что я ее не любил!

- Я этого и не говорю. Но любви учатся. Твоя любовь с первого взгляда - это все ваши западные штучки. Рационализация естественной, но довольно хлопотной потребности. Сколько длилось твое знакомство с Ма Ли?

- Несколько недель. Точно не знаю.

- Меньше месяца! - уточнил Чиун. - А к тому моменту, как ты пришел ко мне просить благословения на брак, вы были знакомы один день! Однако когда через месяц я тайно покинул Синанджу, ты не задумываясь оставил свою любовь с первого взгляда и бросился за мной в Америку. А когда я объявил, что намерен остаться в Америке на целый год, разве ты поспешил обратно к своей нареченной? Нет, ты предпочел остаться со мной!

- Я беспокоился о тебе! Но не было дня, чтобы я не думал о Ма Ли.

- Почему же ты за ней не послал? Почему не сказал ей: "Ма Ли, приезжай в Америку, мы здесь поженимся!"

- Я хотел жениться в Синанджу, - неуверенно сказал Римо.

- Это ты только так говоришь. А я тебе говорю, что познакомься ты с ней при других обстоятельствах, встреть ты Ма Ли в Америке на улице, ты бы на нее даже не обернулся! Тогда ты думал, что я умираю, и вдруг нашел корейскую девушку, нежную и умную, - вот тебя к ней и потянуло. И ты сделал ее своей избранницей, чтобы не остаться одному. Когда же здоровье мое чудесным образом пошло на поправку, эта пустота заполнилась и твоя нужда в Ма Ли отпала.

- Я ее любил! - выкрикнул Римо.

- Ты полюбил ее со временем, вернее - только начал ее любить. Ты увидел в ней воплощение своей мечты о счастье. Но, по правде говоря, ты ее почти не знал. Вот почему ты и на похоронах не проронил ни слезинки. Я следил за тобой, Римо, - ни слезинки! Ты был в гневе, это так. Но настоящего горя на твоем лице не было. Ведь она, по сути дела, была тебе чужой женщиной. Если осмелишься - попробуй это опровергнуть!