Наследница Дестроера

- Да, он что-то кричал про расследование, про обвинение. Говорит, нам всем конец.

- Еще не все потеряно! - выкрикнул Чиун. - Я помогу вам сохранить лицо, у меня масса соображений на сей счет.

- О чем ты? - изумился Римо.

- Не твое дело, безработный, - фыркнул Чиун.

- Смитти, что он тут нес?

- Не придавайте значения, - вздохнул Смит.

- Смитти, что нам делать дальше? Нас выставили, но мы подчиняемся вам. Может, вернуться и разобраться с этим типом? Или как?

- Я полагаю, в данных обстоятельствах, учитывая, что наемные убийцы ликвидированы, мы можем оставить вице-президента на попечении этого нового агента. Вы говорите, он вполне компетентен?

- Во всяком случае, действовал он быстро.

- Но он же толстый! - сказал Чиун. - Он не такой, как мы - худые и поджарые. Мы - шкварки на сковороде конституции!

Римо снова смерил его многозначительным взглядом.

- Мне бы хотелось, чтобы вы приняли решение, - сказал он.

- Помнишь - "коварный поток"? Я как раз его преодолеваю, - шепнул Чиун. - Советую тебе тоже как-нибудь попробовать - меньше воды нахлебаешься.

- Ага, воды, - поддакнул Римо.

- Что-нибудь еще? - спросил Смит.

- Нет, - глухо ответил Римо. Потом вдруг передумал: - Да, вот еще. Мы выяснили, откуда вице-президент узнал про КЮРЕ. Он сказал, что получил письмо от человека, который знает об организации все. И о Синанджу тоже.

- А кто этот человек?

- Этого он не знает. Сказал только, что письмо подписано "Тюльпан".

- Письмо, - медленно повторил Смит.

В трубке раздались щелчки клавиатуры.

- Пока вы там играете со своими файлами, - вставил Римо, - может, скажете, возвращаться нам или нет? От нас здесь толку как от козла молока.

- Говори за себя одного, нахал, - надменно произнес Чиун.

- Нет, - сказал Смит. - Подождите, я пытаюсь выяснить местонахождение Майкла Принсиппи.

- Он выясняет местонахождение Майкла Принсиппи, - объяснил Римо Чиуну, который, сгорая от любопытства, теребил его за ремень.

- Хорошо! - громко сказал Чиун и тихо прибавил: - А кто это?

- Чиун хочет знать, кто такой Майкл Принсиппи, - сказал Римо в трубку.

- Ничего я не хочу знать! - огрызнулся Чиун. - Я и без вас знаю, что это известный американский чернокожий певец.

- Боюсь, ты подумал о другом Майкле. Или о другом Принце - точно не скажу, - проговорил Римо. - Но имя кажется мне знакомым.

- Майкл Принсиппи - кандидат в президенты от Демократической партии, сказал Смит. - Вы-то должны это помнить, Римо. Сами же мне сегодня газету показывали!

- Ах, да, - сказал Римо. - Я совсем забыл. А почему он должен нас интересовать?

- Если вице-президент получил информацию от какого-то Тюльпана, то Принсиппи должен был тоже получить такое письмо. Сейчас Принсиппи вернулся к себе домой. Немедленно вылетайте туда. Представьтесь ему как сотрудники КЮРЕ и вежливо, но настойчиво разузнайте, не получал ли он писем от человека по имени Тюльпан. Вытащите из него все, что сумеете. Если такое письмо существует, заберите его. Может, оно даст нам хоть какой-то ключ.

- Понял, - сказал Римо. - Что еще, Смитти?

- Удачи вам! Учтите, КЮРЕ висит на волоске.

Римо повесил трубку.

- Что он сказал? - проскрипел Чиун.

- Сказал, что КЮРЕ висит на волоске.

- Тогда давай обратимся в быстрые стрелы и поспешим укрепить этот волосок, - сказал Чиун, зловеще шевеля пальцами.

- А я думал, мы преодолеваем "коварный поток".

- Это было раньше. Не отставай от жизни!

- Я предпочел бы сохранить здравый рассудок, - ответил Римо, закатив глаза.

Глава 13

Майклу Принсиппи нравилось считать себя обыкновенным человеком. На протяжении двух сроков в губернаторском кресле он демонстрировал полное презрение к привилегиям высокой должности. Он неизменно ездил на работу на трамвае. Когда ему все же приходилось пользоваться автомобилем, то он брал у жены старый фургон семьдесят девятого года выпуска. Его кабинет в Стейт-хаусе был образцом казенного стиля. Буклеты и листовки, выпущенные к президентской кампании, всячески подчеркивали его скромный и уравновешенный подход и называли его не иначе как сыном простых иммигрантов, которому посчастливилось подняться до высшей должности в штате и который считает для себя вполне достижимым и высший пост в государстве.

Люди, хорошо его знающие, понимали, что определение "скромный" - это намек на то, что пребывание Принсиппи в Белом доме не будет стоить налогоплательщикам слишком дорого. Его речи перед представителями различных фондов грешили такой "уравновешенностью", что повергали аудиторию в глубокую дрему. А те, кто вспоминал о его эмигрантском происхождении, как-то забывали сказать о том, что его так называемые "простые" родители приехали в Америку весьма и весьма состоятельными людьми.

Советники всячески внушали губернатору Принсиппи, что простонародный взгляд на вещи очень хорош для руководителя местного масштаба, но для человека, претендующего на Овальный кабинет, слабоват. Это не по-президентски - ездить в старой колымаге, глотать общепитовскую еду из бумажного кулька и продолжать жить в обшарпанном псевдобогатом квартале, где владельцы машин занимают себе место для парковки, выставив на обочине пустой мусорный бачок. Но Майкл Принсиппи был упрям. Он не верил ни в какие льготы и привилегии. Он не поддастся на уговоры!

Не уступил он и тогда, когда правительство настойчиво предлагало приставить к нему как к кандидату от Демократической партии усиленную охрану.

- Ни в коем случае! - наотрез отказался он.

- Сэр, это ради вашей же безопасности.

- Благодарю за беспокойство. Мой офис и так уже охраняют, а на трамвае я больше не езжу. Между прочим, транспорт мне теперь обходится вдвое дороже, чтоб вы знали: бензин у нас не дешев. Но дополнительной охраны мне не требуется. Я Принц, и народ меня любит.

Спецслужба стояла на своем. Но и Майкл Принсиппи - тоже. И он одержал верх.

Вот почему в тот день он появился в своем кабинете в 6.27 утра совершенно один. Даже секретарши в приемной еще не было.

Губернатор Принсиппи опустился в кресло и углубился в сводки последних социологических опросов. Кандидаты шли вровень, теперь все будет зависеть от последних дебатов, которые должны состояться через несколько дней. Майкл Принсиппи был настроен решительно.