Страница 84 из 214
"Под дубом сидел я, - начал король, - на прибрежном утесе Сельмы, когда Коннал явился с моря, держа преломленное копье Дут-карона.* Юноша встал в отдалении, прочь отвращая очи, ибо он вспоминал, как, бывало, отец его хаживал по своим зеленым холмам. При виде его я омрачился, скорбные думы теснились в моей душе. Властители Эрина восстали в моей памяти. Я извлек до половины свой меч. Неспешно вожди подошли, молча они обратили ко мне свои взоры. Сгрудившись, как сонм облаков, ждали они, что раздастся мой голос; был он для них ветром небесным, прочь уносящим туман.
* Эта вводная повесть непосредственно связана с историей Коннала и Дуткарона, рассказанной в конце третьей книги. Фингал, сидя под дубом вблизи замка Сельмы, видит Коннала, который только что вернулся из Ирландии. Опасность, угрожающая ирландскому королю Кормаку, побуждает его немедленно отплыть туда. История эта введена Фингалом, чтобы она впредь служила примером для Филлана, чью опрометчивость в предшествующей битве он порицал.
Я повелел поднять паруса мои белые, пока не взревел еще ветер о Коны. Триста юношей, встав над волнами, взирали на щит горбатый Фингала. Высоко на мачте висел он, отражаясь в волне темно-синей. Но когда опускалась ночь, я ударял в него время от времени, ударял и искал в небесах огневласого Уль-эрина.*
* Ul-erin - _проводник в Ирландию_, звезда, известная под этим именем во времена Фингала и очень полезная для тех, кто плыл ночью от Гебридских островов или Каледонии к побережью Ольстера. Это место свидетельствует, что мореплавание было весьма развито у каледонцев.
Не исчезала звезда небесная: плыла она, алая, меж облаков; за любезаым лучом ее следовал я по тускло мерцавшей пучине. Утро настало, и Эрин поднялся в тумане. Мы в залив Мой-лены вошли, где сновались синие воды на лоне лесов гулкозвучных. Здесь Кормак в своем потаенном чертоге скрывался от мощи Колк-уллы. Не одинок от врага он скрывается: рядом синие очи Рос-краны,** белорукой девы, дочери короля.
** Ros-crana - _луч восходящего солнца_; она была матерью Оссиана. Ирландские барды рассказывают об этой принцессе весьма неправдоподобные истории. Ее характер, как он представлен здесь и в других поэмах Оссиана, не соответствует их россказням. Повествования же их о Фингале (если они подразумевают эго под именем Фион Мак-Комнал) столь противоречивы и ни с чем несообразны, что они не заслуживают даже упоминания, тем более что на них лежит явный отпечаток более позднего происхождения.
Седовласый, опираясь на копье без острия, вышел престарелый Кормак. Улыбка мелькнула на его лице из-под вьющихся кудрей, но горе таилось в его душе. Он увидел, что мало нас перед ним, и глубоко вздохнул. "Я вижу, сказал он, - оружие Тренмора и слышу шаги короля! Фингал, ты светлый луч для души омраченной Кормака. Рано прославился ты, мой сын, но сильны неприятели Эрина! Они, словно ярость потоков на нашей земле, сын колесницевластного Комхала".
"Но можно вспять обратить их теченье,*** - молвил я, духом воспрянув. Мы не из племени слабых, король лазоревощитных ратей. Ужели страх к нам проникнет, словно призрак ночной? Храброго дух возрастает, коль множатся в поле враги. Король Эрина, не нагоняй мрака на юных бойцов".
*** Кормак сказал, что враги, _словно ярость потоков_, и Фингал продолжает метафору. Речь юного героя вдохновенна, и она согласуется с тем спокойным бесстрашием, которое в высшей степени отличает его характер.
Слезы исторглись из глаз короля. Молча схватил он мою десницу. "Племя бесстрашного Тренмора, не нагоню я мрачных туч на тебя. Ты пламенеешь огнем своих праотцев. Я зрю твою славу. Она знаменует твой путь в сраженьях, словно поток лучезарный. Но подожди возвращения Карбара: **** мой сын съединится с твоим мечом. Он сзывает сынов Уллина со всех отдаленных потоков".
**** Карбар, сын Кормака, стал впоследствии ирландским королем. Правление его ыло недолгим. Ему наследовал Арто, отец того самого Кормака, которого убил Карбар, сын Борбар-дутула. Карбар, сын Кормака, через много лет, после того как его сын Арто достиг зрелости, имел от своей жены Бельтано другого сыт по имени Ферад-арто. Этот Ферад-арто остался единственным в роду Конара, первого ирландского короля, когда Фингал выступил против Карбара, сына Борбардутула. Подробнее о нем смотри в восьмой книге.
Мы вступили в чертог короля, возвышавшийся среди скал - тех скал, где на темных склонах оставили след свой былые потоки. Развесистые дубы, поросшие мхом, склоняются вкруг чертога; густая береза колышет иеленолистой главой. Полусокрытая в тенистой дубраве, пела Рос-крана, Белые руки ее перебегали по струнам арфы. Я узрел ее голубые очи. Она была, словно дух небесный, что окутан покровом облачным.*
{* Это сравнение весьма соответствует внешнему виду Рос-краны, ибо представления о духах покойников были в те времена не столь мрачны и неприятны, как в последующие века. Предполагалось, что духи женщин сохраняют красоту, какой обладали при жизни, и что они переносятся с места на место тем скользящим движением, которое Гомер приписывает богам. Поэты, менее древние, чем Оссиан, оставили нам весьма изящные и яркие описания этих красивых видений, являвшихся иногда на холмах. Они сравнивали их с _радугой над потоками_ или с _солнечными лучами, скользящими по холму_. Я переведу здесь отрывок из одной старой песни, где эти образы следуют один за другим.
Некий вождь, живший три века назад, возвращаясь с войны, узнал, что его жена или возлюбленная умерла. Бард вкладывает в его уста монолог, произносимый при виде места, где он покинул ее, расставаясь.
"Моя душа печалью омрачилась. Не видно дыма над моим чертогом. Серый пес не скачет у потока. Тишина царит среди деревьев.
Радуга ль встает над Крунатом? Прочь она летит - и небо потемнело. Вновь стремишься ты, сияя, по равнине, солнца луч, окутанный дождем! То она, она, любовь моя, так легко скользит по груди ветров!"
В последующие времена красота Рос-краны вошла в поговорку, и нельзя было польстить женщине больше, чем сравнив ее внешность с дочерью Кормака.
'S tu fein an Ros-crana.
Siol Chormaec na n'ioma lan.