Страница 178 из 214
Когда появился "Фингал", парижский "Journal encyclopedique" заявил, что французский его перевод был бы невыносим. А в 1770 г. сам Вольтер критиковал и пародировал оссианический стиль. Все это не могло не отразиться на характере первых переводов. Переводчики старались достичь некоего компромисса: с одной стороны, познакомить читателей с новым литературным явлением, вызвавшим широкий интерес, но, с другой - не слишком выходить за рамки общепринятого стиля.
В 1772 г. в Париже и Амстердаме вышел двухтомный сборник "Избранные эрские сказки и стихотворения", где во второй части были помещены четырнадцать переводов из Оссиана. {Choix de contes et de poesies erses. trad, de l'anglois, pt. II. Amsterdam-Paris, 1772, p. 5-90.} Анонимный переводчик, {По поводу атрибуции переводов нет единого мнения. Исследовательница творчества П. Летурнера считала переводчиком его (см.: Gushing M. G. Pierre Le Tourneur. New York, 1908, p. 90-92). Ей возражал Ван Тигем, доказывая, что это был не сам Летурнер, но, видимо, кто-то из его окружения (см.: Van Тieghem P. Ossian en France, t. I, p. 248).} оставив в стороне "Фингала" и "Темору" и обратись к малым поэмам, поступал с ними весьма вольно. В одних случаях он перелагал целые поэмы, в других - делал из них извлечения, в третьих - соединял фрагменты разных поэм. Особенно его привлекали лирические пассажи. Так, начало "Кромы" превратилось у него в отдельное произведение "Мальвина, оплакивающая смерть Оскара, своего любовника", а из приложения к той же поэме возникло "Описание октябрьской ночи на севере Шотландии". Менялись имена для придания им благозвучности: Fovargormo становилось Forar, Mal-orchol - Malor и т. п. В итоге получались изящные скорбные прозаические элегии, довольно далекие от Макферсона, но зато приближенные к господствующему вкусу.
Особого успеха этот сборник все же, по-видимому, не имел (правда, оссианические фрагменты занимали в нем скромное место). Не вызвал интереса читателей и появившийся два года спустя перевод "Теморы", создатель которого маркиз М.-А. де Сен-Симон постарался передать эпос Макферсона по возможности точно. {Temora: poeme epique en huit chants, compose en langue erse ou gallique par Ossian, fils de Fingal. Trad, d'apres l'edition anglaise de Macpherson par le Marquis de St. Simon. Amsterdam, 1774.} Решающую роль в распространении во Франции "Поэм Оссиана" сыграл Пьер Летурнер (Letourneur, 1736-1788), известный пропагандист английской литературы, который ранее уже перевел поэму "Ночные мысли" и другие произведения поэта-сентименталиста Эдуарда Юнга, прозаические "Размышления среди могил" Джеймса Харви, а в середине 1770-х годов принялся за основной труд своей жизни - перевод Шекспира. В 1777 году он выпустил полный перевод: "Оссиан, сын Фингала, бард III века. Галльские стихотворения", {Ossian, fils de Fingal, barde du troisieme siecle. Poesies galliques, trad, sur Vanglois de M. Macpherson, par M. Le Tourneur, t. I, II. Paris, 1777.} куда входили обе эпопеи, все двадцать малых поэм, а также извлеченные из приложений и примечаний в издании 1765 г. и представленные в виде отдельных поэм "Минвана", "Описание октябрьской ночи в северной Шотландии" и "Смерть Оскара и Дермида". Заключая обширное введение (где главным образом излагались "рассуждения" Макферсона), Летурнер бегло коснулся своих переводческих принципов. Он подчеркивал, что "Оссиан пел для народа, не видевшего вокруг ничего кроме картин природы", и "из этих картин он без конца заимствовал свои образы и сравнения". "Мы же, указывал Летурнер, - сильно урезали эти сравнения, поскольку повторение их утомляет, но мы знаем, что их осталось еще слишком много для всякого читателя, который захотел бы, чтобы горы Шотландии непременно походили на цветущий холм Франции, а век Оссиана - на век г-на де Вольтера". {Ibid., t. I, p. LX-LXI.}
Перевод, таким образом, был компромиссным: Летурнер считал себя вправе "улучшать" оригинал согласно принятым литературным нормам и в то же время старался в умеренных дозах передавать особенности нового оссианического стиля. Он сглаживал живописность описаний, устраняя излюбленные Макферсоном эпитеты и сравнения, заменял простые предложения торжественными перифразами и т. п. Но именно это приноравливание поэм к, господствующему вкусу обеспечило переводу успех и способствовало распространению известности и славы Оссиана не только во Франции, но и за ее пределами - в странах, не имевших еще своих переводов, где французский язык был распространен в образованном обществе (в Испании, в России, в Польше). Некоторых французских поэтов прозаический перевод Летурнера побудил перелагать Оссиана стихами, в их числе был Мари-Жозеф Шенье, создавший пять таких переложений. А с другой стороны, этот перевод способствовал формированию жанра французской прозаическои поэмы. {См.: Clayton V. The prose poem in French literature of the eighteenth century. New York, 1936, p. 61-71.}
Популярности Оссиана во Франции немало способствовало пристрастие к нему Наполеона Бонапарта, первого консула республики, а затем императора французов. Итальянский перевод Чезаротти сопровождал его во всех походах. На какое-то время оссианическая мода приобрела официозный характер. Поэт П.-М.-Л. Баyp-Лормиан (Baour-Lormian, 1770-1854) создал для первого консула том стихотворных переложений со всеми риторическими украшениями парадной поэзии. {Ossian, barde du troisieme siecle. Poesies galliques en vers francais. tar P. M. I, Baour-Lormian. Paris, an IX [1801].} На оссианическне сюжеты сочинялись драмы, оперы; художники Жерар, Жироде, Энгр писали картины для наполеоновской резиденции Мальмезон.
В то же время шотландским бардом увлекались и оппозиционные к новому режиму писатели-романтики: мадам де Сталь, Шатобриан; проза последнего сложилась под прямым влиянием оссианического стиля. Если в Англии и Германии подобные увлечения приходились в основном на преромантический период, то французский оссианизм проявлялся преимущественно в эпоху романтизма. Ему отдали дань и Виньи, и Гюго, и Мюссе, и, особенно, Ламартин, который писал: "Оссиан стал Гомером моих первых лет. Ему я отчасти обязан меланхолическим характером моей манеры. Это скорбь океана. Лишь изредка пытался я ему подражать, но я непроизвольно воспринял от него эту неопределенность, мечтательность, полную погруженность в раздумья, этот взгляд, прикованный к смутным видениям вдали". {Lamartine A. Oeuvres, t. I. Paris, 1849, p. 14. См.: Poplawski Th. A. L'influence d'Ossian sur l'oeuvre de Lamartine. Heidelberg, 1905.} Это была уже иная интерпретация Оссиана, далекая, скажем, от вертеризма. Французский поэт толковал барда применительно к своему творчеству с его, по выражению Белинского, "медитациями и гармониями, сотканными из вздохов, охов, облаков, туманов, паров, теней и призраков". {Белинский В. Г. Полн. собр. соч., т. VII. М., 1955, с. 235.}