Страница 26 из 231
Ага. И это говорит мне лучшая студентка на курсе. Ну-ну...
– Да брось ты! – одногруппник Никитка, тот, что с уймой татуировок на руках и шее, приобнял меня за талию. – Оставайся, Маш. Заночуем тут, всем места хватит.
Я вывернулась из душных объятий и для острастки несильно двинула Никите в плечо. Ага. Хитрый какой. Еще с ним я тут не ночевала. Знаем мы его двинутость. Все в группе знают.
На жалобные уговоры остальных я лишь вежливо улыбалась и настойчиво крутила головой. Поэтому вскоре топталась в просторном коридоре. Искала свой пуховик средь свалки одежды на полу.
– Осталась бы, – с сожалением протянула Оксана, выдернув из рук хихикающей и беспрестанно извиняющейся девицы мой шарф, который та старательно пыталась надеть вместо пальто. – Это не твоё, куколка. Поищи ещё.
Девица икнула и, послушно усевшись на корточки, как и я, принялась копаться в ворохе курток. Да вскоре, пару раз клюнув носом, затихла там же в уголке.
– Я бы с радостью осталась, но доклад этот… Продыху мне Бранище потом не даст. А стипендию терять…
– Да знаю, знаю... Ладно, – чмокнула меня Оксана в щеку, – доберёшься, позвони. И номер машины отправь. Мало ли что...
– Ладно, – кивнула я, глянув напоследок в зеркало. Хорошо всё же, что прилично выгляжу. Причёска, макияж, все дела.
Почему-то перед глазами тут же всплыло глазастое аспирантское лицо.
– Слушай, а жвачки у тебя нет?
Оксана с удивлением раскрыла клатч, вынула упаковочку «орбита». Недолго думая, я выдавила в ладонь подушечек шесть и зажевала разом. Говорить с таким комом жвачки было трудно, поэтому я просто ещё раз махнула Оксанке на прощание и выскочила на улицу.
В воздухе кружили лёгкие снежинки, и я высунула язык, пытаясь поймать хоть одну.
Надо же. Почему мне так хорошо на душе? И даже Бранов-Баранов волнует меньше обычного. Или, я даже рада…
Мобильник привычно курлыкнул, и желудок скрутило от волнения. В сообщении было всего три слова. Малость, но до чего же будоражило это короткое...
Ян Бранов: жду у ворот.