Мой препод Укротитель

Подозрения усилились, стоило аспиранту крутануть колесико магнитолы и забарабанить по рулю в такт мелодии.

Нет. Не видать Бранову «Оскара». Как своих ушей не видать.

– Они его убьют? – наконец развернулась я к Яну. – Хранители из Ордена убьют кошкота, когда поймают?

Аспирант долго молчал.

– Скорее всего, – наконец прозвучал ответ, и я прижала ладонь ко рту.

Только бы сдержаться... Только бы не зареветь!

– Мика, я понимаю, ты прикипела душой к своим кошколюдам, – нарочито спокойно заговорил Ян, – но нет гарантий, что из коридора вышел именно кошкот. Это могла быть любая мыслимая и немыслимая тварь.

– Это кошкот, – покачала я головой, пряча проступившие слёзы. – Голову на отсечение даю, что кошкот.

– Думай как хочешь, – устало махнул рукой Бранов, – но бегать за фантастической животинкой, способной разорвать нас в клочья, я тебе не дам. Усвой уже это, наконец. Отвезу тебя домой, а ты, сделай одолжение, и шагу из общежития ступить не вздумай, поняла? Завтра встретимся в институте и обсудим, как быть дальше.

Но едва я хоть звук выдавить успела, Бранище зарычал в отчаянии и вывернув руль на сто восемьдесят градусов.

− Да чёрт побери, не могу я так!

Машина перебросилась на встречную полосу и за малым круг на месте не описала. Тормоза завизжали, а я от страха онемела. Наше счастье, что ночь на дворе, и дорога почти пуста.

– С ума сошёл?! – завопила, едва Бранище снова забормотал, что не может иначе, и вдавил в пол педаль газа. – Ты зачем развернулся? Куда мы едем?

– В безопасное место.

– Безопасное? – тихо переспросила, боясь шевельнуться. Вдруг и впрямь у аспиранта кукушечку сорвало? – Ян, эти коридоры… Они же где угодно открыться могут! А твои хвалёные Хранители сидят, чай с козинаками пьют и в ус не дуют! Разве где-то ещё осталось безопасное место?

– Осталось, – хмурясь, отозвался он. – Со мной. Со мной ты точно в безопасности.

– Но наши ауры…

– Знаю, Мика, – тяжело выдохнул Бранов и, судя по едва приметному кадыку, сглотнул. – Пока наши ауры не восстановились, нам лучше не оставаться… наедине. Но я слово даю, что и пальцем тебя не трону! – уставился на меня аспирант, лихорадочно сверкая глазами в полутьме, а я так и ахнула.

Да Бранище и впрямь не в себе! Сжимает руль так, что пальцы белее мела, а значит, по-хорошему вернуться бы мне в общагу, но…

– Хаоса, вытягивающего из людей жизнь, я боюсь больше, чем тебя. Сказала же, что доверяю. Самое время это подтвердить, – я решительно откинулась на спинку кресла и смущённо уставилась перед собой. − Так что везите, куда считаете нужным, господин аспирант.

Ян только глянул на меня и сунулся во внутренний карман пальто.

– Держи, – перекинул он связку ключей. – В квартиру заходи первая. Из комнаты без особой надобности ни ногой, договор?

Я молча крутила в руках связку с металлическим брелоком в виде раскинувшего крылья ворона.

– Мика?!

– Да поняла я, поняла, – сунула в карман пуховика ключи и вновь уставилась в окно. – Не кричи.

Дожить до рассвета и наперекор ауре не переспать с Бранищей, значит? Звучит выполнимо, правда?