Страница 128 из 231
Невольно выдохнув, я коснулась губ.
Разве так целуют без причины? То был самый настоящий поцелуй! С самыми настоящими закусываниями губ и лёгкими касаниями языком. Продлись он хоть на секунду дольше, я бы вовек его не забыла! Хотя кого я обманывала? И без того в мозгу на повторе крутился.
Задумчиво прикусив губу, я присела на краешек ванны. Времени всё обдумать было сполна. Хаос едва не выжал мои мозги, как губку, и лишь аспирантский поцелуй сумел вытянуть меня из состояния варёной креветки. И пусть Бранов сделал это, чтобы прогнать из моей головы Хаос, но... так не целуют без намёка на симпатию!
Выходит, ему не всё равно, кого целовать? А что если Бранище захочет повторить? Сегодня. Сейчас!
Облизав вдруг пересохшие губы, я подкралась к двери и прислушалась. Тишина, только телевизор мерно бубнил.
Шумно втянув воздух, я зажмурилась и отругала себя за ванильность. Повторить? Бранов? Нет, это глупость. Да и повторять-то нечего. Кто-кто, а аспирант точно не стал бы приставать с поцелуями к девушке, оглушённой Хаосом. Кто угодно, только не Ян!
– Какой он тебе Ян? – зло прошипела я и одёрнула шорты, пытаясь коленки прикрыть. – Ян Викторович. Бранов-Баранов!
Всё. Решено.
Воинственно задрав подбородок, я щёлкнула замком. Вышла из ванной без малого как на подиум, и тут же едва не расстелилась на полу − пара домашних тапок, превосходящих размер моей ноги, подкараулила меня у двери.
Неужели... это для меня?
Робко напялив тапочки, я как на лыжах заскользила в сторону гостиной. Собралась ворваться и прямо в лоб припечатать, мол, не тряситесь вы так, Ян Викторович! Всё, что было в... параллельной вселенной, останется в параллельной вселенной. И ещё улыбнуться для верности не мешало бы.
В гостиной и впрямь танцевали голубые блики, работал телевизор. Коротконогий журнальный стол по-прежнему был завален тощими рефератами. Правда, лежали они на сей раз почти стопочкой. А вот ноутбук исчез. Его заменила пара кружек и разделочная доска с пирамидой бутербродов.
Сам же заботливый хозяин лежал на диване, вытянувшись во весь свой немалый рост. Одну руку завёл аспирант за голову, а другая безвольно свисала и едва касалась пальцами пола.
Я подошла и поглубже уселась в кресло напротив. Читала где-то, что рискованная поза и глубокая посадка выдают уверенность собеседника. А уверенности мне, пусть и искусственно созданной, сейчас ох как не хватало.
– Ян Викторович, – начала я, поборов внутренние перекаты смущения. – Хотела сказать, что помню... всё. Помню, как в закулисье вы, то есть мы... В общем...
Мифические запасы пороха в не менее мифических пороховницах вдруг с треском выгорели. Я замолчала, а руки сами собой вцепились в плечи, защищая пляшущее сердце от холодной насмешки.
Однако Бранов на мой бессвязный лепет даже ухом не повёл. Блики ночных новостей танцевали по его бледным щекам, а под замершими ресницами затаились тени.