Страница 71 из 99
Он появлялся через несколько минут, выводя в паре с рассыльным полупарализованную, еле державшуюся на спичечных ногах старуху, с дряблых щек которой при каждом шажке осыпалась розовая "штукатурка".
Подмигивая нам и хвастая пятидолларовой бумажкой, в отель вприпрыжку возвращался рассыльный, а Шон, сняв цилиндр, исправно заглядывал в салон "роллс-ройса"...
Впрочем, какое мне было дело до задницы Шона, торчавшей наружу? Разве я шпионил за ним? Но однажды в полдень, оказавшись на противоположном тротуаре у "Мэдисона" и наблюдая за процедурой усаживания румяной "смерти" в "роллс-ройс" с другой точки, я увидел, как, выставив на обозрение свой зад, швейцар выцеловывает пергаментные складки шеи. Скрюченная лапка ласкала его затылок... 2.
Однажды, получив нагоняй от менеджера из-за фокусов таксистов-"аэропортщиков", взялся Шон наводить у отеля порядок: первый кэб берет первую работу! Тот, кто откажется взять пассажира на короткое расстояние, не получит и пассажира в аэропорт.
Водителем головной машины, которому досталось выслушать впервые пренеприятное это предупреждение, оказался безответный Ежик. Но даже и он возмутился столь грубым нарушением традиций "Мэдисона". Бывший архитектор не стал, разумеется, ни огрызаться, ни "спориться". В знак протеста он уехал от отеля -- пустым.
Следующим в очереди стоял кэб тщедушного, с впалыми щеками пуэрториканца Риччи.
-- Ты работаешь? -- спросил его Шон.
-- Я жду "Кеннеди", -- ответил Риччи.
-- В таком случае, ты напрасно теряешь время, -- предупредил таксиста швейцар и больше к нему не обращался. Когда гостям требовалось такси, Шон подзывал кэб с улицы. И то же самое Шон проделал, когда появился рассыльный с двумя чемоданами: поднял руку и дунул в свисток.
Риччи открыл багажник, но успел погрузить лишь один чемодан, а другим уже завладел кэбби, подскочивший к отелю по свистку,
Два таксиста стояли друг перед другом, сжав кулаки. Однако Риччи понял, что если они сейчас подерутся, от этого выиграет только тот, кто их стравил.
-- С тобой я не буду драться, -- сказал Риччи таксисту и шагнул к швейцару.
Шон был сильней и моложе. Риччи явно не мог с ним справиться. На что он рассчитывал?
Ухватившись за поля цилиндра обеими руками, Риччи с обезьяньей ловкостью натянул его на голову Шона по самые плечи. Голова исчезла, будто ее оторвали; и тогда внезапный удар в живот согнул ослепшего Шона пополам. Второй удар швырнул его на асфальт. После третьего -- ногой по ребрам! -швейцар уже не смог подняться...
Подобные зрелища -- не в моем вкусе, и я потихоньку "слинял". 3.
Несколько дней держался я подальше от идиотской этой гостиницы, объезжал ее, что называется, десятой дорогой, но как-то раз пришлось мне высадить клиента возле дома напротив "Мэдисона", и я увидел у центрального подъезда израильтянина-кэбби по имени Шмуэль, с которым мне очень даже хотелось бы кое-что обсудить.
Стоя посреди тротуара, на том самом месте, где положено находиться швейцару, Шмуэль допрашивал: "Куда вам ехать?" -- каждого появляющегося из двери гостя, останавливал кэб, принимал чаевые.
-- Учитесь, как делать деньги! -- веселился Шмуэль, показывая нам горсть собранной за несколько минут мелочи.
"И не совестно?" -- подумал я, не решаясь, впрочем, сделать замечание вслух. Сметливый Шмуэль был непререкаемым авторитетом для работавших под "Мэдисоном" таксистов: и для израильтян, и для русских, и для арабов. Со Шмуэлем кэбби советовались по самым серьезным вопросам: у кого, например, у греков или у поляков, или же у пуэрториканцов можно подешевле взять в аренду медальон? И даже хозяева медальонов интересовались мнением Шмуэля: у какой, скажем, из страховых компаний -- лучшая (не самая дешевая, а самая надежная и самая выгодная) страховка: у "Игала", у "Эмпайр" или у "Нассо"?.. С того самого дня, как я получил неизвестно за что повестку в уголовный суд, у меня гвоздем сидело в голове -- показать ее именно Шмуэлю. Но за прошедшие с тех пор недели мне так и не представился случай сделать это. Застать Шмуэля под "Мэдисоном" было трудно: он не торчал здесь с утра до вечера, как большинство таксистов, которых я знал. Шмуэль принадлежал к той немногочисленной когорте водителей экстракласса, которые дружили со всеми швейцарами и работали под всеми отелями...
Сейчас, однако, Шмуэль вес себя недостойно, с точки зрения таксиста, усаживая гостей отеля в кэбы и получая ЗА ЭТО квотеры, и мне вообще расхотелось просить у него совета. Стыдясь поведения всеобщего любимца, я сам остановил такси для какой-то девушки, а протянутый квотер -- не принял.
Шмуэль немедленно оттер меня плечом и, не закрывая дверцу, подождал, пока девушка выложит монету на его ладонь.
-- Это не твои деньги! -- сказал мне Шмуэль и направился к подпиравшему стенку у входа в отель кряжистому, коротко остриженному парню, на котором не было цилиндра и на которого я не обратил внимания: мало ли кто сшивается возле гостиницы.
Шмуэль ссыпал мелочь в карман кургузого, не по росту, сюртука и похлопал парня по плечу:
-- Это наш новый босс, ребята! Как тебя зовут?
-- Меня зовут Фрэнк, -- отвечал, набычившись, парень. Он, безусловно, знал, при каких обстоятельствах таксист избил Шона, его предшественника на этом посту, и потому сейчас, впервые, по-видимому, вступив в разговор с шоферюгами, счел своим долгом предупредить их.
-- Передайте своему другу, -- сказал Фрэнк, ни к кому из таксистов конкретно не обращаясь, -- пусть он лучше здесь не показывается. Полицию я вызывать не буду: сам сверну ему шею.
-- Напрасно ты так говоришь, -- миролюбиво возразил Шмуэль. -- Ты стоишь здесь не потому, что тебе это нравится, а потому, что зарабатываешь деньги. И мы тоже зарабатываем здесь деньги.
-- Мне платит менеджер, -- сказал Фрэнк. -- И я буду делать то, что он требует, а не то, что хочется вам.
Когда появился рассыльный с чемоданами, Шмуэль открыл багажник и протянул фрэнку доллар. Но Фрэнк отрицательно покачал головой: он хотел быть честным швейцаром. 4.
Когда к очередям под "Мэдисоном" добавился еще и честный швейцар, там и вовсе житья для таксистов не стало. Не только на меня, на многих матерых кэбби произвел гнетущее впечатление отказ Фрэнка взять у Шмуэля доллар. "Мэдисоновские" аэропортщики расползались по городу в поисках новых пристанищ...